День, в который моя жизнь изменилась, начался как и любой другой.Это был жаркий Августовский полдень 1864 года. Погода угнетала настолько, что даже мухи перестали кружить вокруг амбара.Дети прислуги, вечно играющие в свои бурные игры, визжа и бегая из угла в угол, сегодня были тихи.Воздух был спокойным, как будто после долгожданной грозы.Я планировал несколько часов покататься на своей лошади, Полуночи, в прохладном лесу, на краю Веритас Эстейт - родового имения моей семьи.Я приготовил свою сумку с книгой и был намерен просто убежать.
Это было то, что я делал почти каждый день тем летом.Мне было семнадцать и я не находил себе места, не готовый ни пойти на войну к брату, ни учиться у отца управлять имением.Каждый день я надеялся,что несколько часов в одиночестве помогут мне понять, кто я есть, и кем хочу стать.Моё обучение в Академии для юношей закончилось прошлой осенью, и отец настоял, чтобы я отложил поступление в Университет Вирджинии до окончания войны.С тех пор я необычайно увяз между всем этим.Я был уже не мальчиком, но ещё и не мужчиной, и совершенно не знал, что делать с самим собой.
Самым ужасным было то, что у меня не было никого, с кем бы я мог поговорить.Дэймон, мой брат, был с армией генерала Грума под Атлантой, большинство моих друзей детства собирались либо жениться, либо отправиться на далекие поля сражений , а отец постоянно был в своем кабинете.
"Будет той ещё штучкой!", закричал наш смотритель Роберт из угла сарая, где он наблюдал за двумя конюхами, которые пытались обуздать одну из лошадей, купленную отцом на аукционе на прошлой неделе.
"Да," хмыкнул я.
Была другая проблема:Не смотря на то, что я жаждал с кем-нибудь поговорить, когда предоставлялся партнера для беседы, я никогда не был доволен.Я отчаянно пытался встретить человека, который смог бы понять меня, обсуждать со мной реальные вещи,такие как книги и жизнь, а не только лишь погоду.
Роберт был очень любезным, и являлся одним из самых доверенных советников отца, но он был настолько громким и дерзким, что даже десять минут разговора могли меня изнурить.
"Слышал последнюю новость?"Спросил Роберт, оставив лошадь, чтобы подойти ко мне.Я мысленно застонал.
Я покачал головой."Не читаю газет.Что генерал Грум делает сейчас?"Спросил я, хотя разговор о войне всегда давался мне непросто.
Роберт тряхнул головой, тем самым защитив глаза от солнца."Нет, не война.Нападения животных.Люди из Гриффина потеряли пять кур.И у всех перерезаны шеи."
Я остановился на середине шага, волосы на затылке встали дыбом.
Все лето ходили слухи о странных нападениях животных в соседних плантациях.Как правило, убитые животные были небольшими, в основном куры и гуси, но в последние несколько недель кто-то - вероятно, Роберт, после четырех или пяти бокалов виски распустил слух, что за нападениями стояли демоны.Я не верил этому, но это было еще одним напоминанием о том, что мир теперь не такой, в каком я вырос.Все менялось, независимо от того, хотел я этого или нет.
"Возможно, их убила бездомная собака", сказал я Роберту, нетерпеливо взмахнув рукой, повторив подслушанные у отца слова, которые тот сказал Роберту на прошлой неделе.Поднялся ветер, и лошади стали нервно топтаться.
"Ну, тогда, я надеюсь, что ни одна из тех бродячих собак не встретит Вас, когда Вы в одиночестве прогуливаетесь верхом, что Вы делаете каждый день."Сказав это, Роберт зашагал в сторону пастбища.
Я зашел в прохладное, темное стойло.Спокойный ритм дыхания и храп лошадей меня мгновенно расслабили.Я взял со стены щетку и начал расчесывать Полночь...её гладкий, угольно-черный мех.Она заржала в знак признательности.
В этот момент, заскрипев, открылась дверь конюшни, и внутрь вошёл отец.Будучи высоким, отец держался так величаво,что мог легко запугать тех, кто перейдет ему дорогу.Лицо его было морщинистым, что только добавляло ему величия, на нём был официальный утренний мундир, несмотря на жару.
"Стефан?"Позвал отец, осмотрев стойло.Даже не мотря не то, что он прожил в Веритасе многие годы, отец, вероятно, побывал в конюшне всего несколько раз, предпочитая чтобы его лошадей подготавливали и доставляли прямо к двери.
Я выглянул из стойла Полночи.
Отец выбирал свой путь к концу конюшни.Он взглянул на меня, и я вдруг почувствовал неловкость из-за того, что стою перед отцом весь потный и грязный."У нас для этого есть конюхи, сын".
"Я знаю", сказал я, и мне показалось, что я разочаровал его.
"Веселью с лошадьми есть своё время и место.Но когда-то наступает время для мальчика перестать играть и стать мужчиной ".
Отец сильно ударил Полночь в бок. Она фыркнула и отступила назад.
Я сжал челюсти, ожидая его рассказа, как он, когда был в моем возрасте, переехал в Вирджинию из Италии, лишь с одной одеждой за душой.
Как он боролся и торговался для того, чтобы превратить крошечный одноакровый участок земли в сегодняшний двухсотакровый Веритас Эстейт.Как он назвал его так, потому что "Веритас" с латинского означало правду, потому что он узнал, что пока человек ищет правду и борется с обманом, ему больше ничего не понадобится в жизни.
Отец прислонился к двери стойла."Розалин Картрайт совсем недавно исполнилось шестнадцать.И она ищет себе мужа."
"Розалин Картрайт?"- переспросил я.Когда нам было двенадцать, Розалин уехала заканчивать школу за пределы Ричмонда, и я не видел её повзрослевшей.Она была невзрачной девушкой, со светло-мышиного цвета волосами и карими глазами; и сколько бы я не вспоминал её, она всегда была одета в коричневое платье.Она никогда не была радостной и не смеялась, как Клементина Хейвенфорд, и не была кокетливой и энергичной, как Амелия Хоук, или остроумной и озорной, как Сара Бреннан.Она была просто тенью на заднем плане, участвовала в наших детский приключениях, но никогда не исполняла в них главную роль.
"Да. Розалин Картрайт."Отец одарил меня одной из своих редких улыбок, причем углы губ поднялись лишь чуть-чуть вверх, можно было бы подумать, что это была насмешка, если бы я не знал его так хорошо.Её отец и я думаем,что это будет идеальный союз.Она всегда была влюблена в тебя, Стефан.
"Я не знаю, подходим ли мы с Розалин Картрайт друг другу,"пробормотал я, чувствуя, как прохладные стены конюшни давят на меня.Конечно, отец и г-н Картрайт обсуждали это. Г-ну Картрайту принадлежит банк в городе, и если у него с моим отцом будет союз, то будет легко расширить Веритас еще больше.И если они обсуждали, значит то, что мы с Розалин станем мужем и женой, дело решённое.
"Конечно, ты не знаешь, мой мальчик!"Отец захохотал, хлопнув меня по спине.Он был в удивительно хорошем расположении духа.А вот моё настроение опускалось все ниже и ниже с каждым словом.Я зажмурил глаза, надеясь, что всё это просто плохой сон."Мальчик твоего возраста не до конца понимает,что будет хорошо для него".Именно поэтому ты должен доверять мне.На следующей неделе я устрою званный обед, чтобы отметить ваш союз.Тем временем, нанесешь ей визит.Познакомишься с ней.Сделаешь ей комплимент.Позволь ей полюбить себя"Отец закончил, взяв меня за руку и положив мне коробочку на ладонь.
А что насчёт меня?Что если я не хочу, чтобы она влюблялась в меня?Хотел сказать я.Но не сказал.Вместо этого, я сунул коробку в задний карман, даже не взглянув на ее содержимое, а затем вернулся к Полночи, и начал чистить ее так сильно, что она фыркнула и отступила в негодовании.
"Я рад, что мы поговорили, сын"- сказал отец.Я ждал его,чтобы сказать ему, что было глупо просить меня жениться на девушке,с которой я не говорил годами.
"Отец?" - сказал я, надеясь, что он скажет что-нибудь, чтобы освободить меня от такой судьбы.
"Я думаю, что октябрь будет прекрасным временем для свадьбы" - сказал отец вместо этого, и скрипучая дверь закрылась за ним.
Я сжал челюсти от отчаяния.
Я вспомнил детство, когда Розалин и я толкали друг друга, сидя вместе на барбекю в субботу у церкви.
Но принудительная социализация просто не сработала, и как только мы были достаточно взрослыми, чтобы выбирать своих собственных партнеров, Розалин и я, отправились своими отдельными дорогами.Наши отношения должны были стать такими же, как в то время, когда мы были на десять лет моложе — игнорируя друг друга, покорно делая наших родителей счастливыми.За исключением сегодня, я жестоко осознал, что мы будем связаны навсегда.

На следующий день я сидел в жестком, бархатном кресле с низкой спинкой в гостиной Картрайтов.Каждый раз, когда я перемещался, чтобы поудобнее устроиться на жестком сиденьи,я тут же ощущал на себе пристальный взгляд миссис Картрайт, Розалин и ее горничной.Я чувствовал себя, как портрет в картинной галерее или герой,выступающий на сцене в какой-либо драме.Вся гостинная напоминала мне декорации к пьесе - место где сложно расслабиться.Или для разговоров, если на то пошло.Первые пятнадцать минут моего прибывания мы запинаясь обсуждали погоду, новый магазин в городе и войну.
После этого в комнате воцарилась тишина, и единственным звуком, который нарушал ее, был глухой стук спиц горничной.Я вновь скользнул взглядом по Розалин, пытаясь отыскать в ней что-нибудь, чтобы сделать комплимент.У нее было тонкое лицо с ямочкой на подбородке, а мочки ушей были маленькие и симметричные.Судя лодыжке, которая на полсантиметра была видна из-под подола её платья, у неё была тонкая кость
В это время острая боль пронзила мою ногу.
Я вскрикнул, потом посмотрел вниз на пол, где крошечная медного цвета собачонка размером с крысу вонзила свои острые зубы в кожу моей лодыжки.О, это Пенни. Пенни просто говорит привет, не так ли?"Проворковала Розалин, взяв крошечное животное к себе на руки.Собачка уставилась на меня, продолжая скалить свои зубы.Я вжался в кресло.
"Она, э, очень милая", - проговорил я , не понимая при этом, для чего нужна такая маленькая собака.Собаки должны быть товарищами, которые могут составить тебе компанию на охоте, а не украшениями, подходящими к мебели.
"Ты правда так думаешь?" Розалин была в восторге."Она моя лучшая подруга, и должна признаться, я очень боюсь, выпускать её на улицу, после всех этих сообщений об убийствах животных!"
"Правда, Стефан, мы так напуганы!"Миссис Картрайт вскочила, прижав руки к лифу своего платья, цвета морской волны."Я не понимаю этот мир.Это значит, что нам женщинам даже нельзя выходить из дома".
"Я надеюсь, что это, чем бы оно не было, не нападет на насИногда я боюсь просто сделать шаг на улицу, даже когда светло ", Розалин обеспокоенно прижала Пенни тесно к груди.Собака завизжала и спрыгнула с ее колен."Я умру, если с Пенни что-нибудь случится"".
"Я уверен, что с ней все будет в порядке.В конце концов, атаки происходят на фермах, а не в городе", сказал я, вяло пытаясь успокоить ее.
"Стефан?" спросила Г-жа Картрайт своим пронзительным голосом,тем же самым, какой она использовала, когда бранила нас с Дэймоном за перешёптывание во время богослужения.Ее лицо было стянуто, а выражение его было такое, как-будто она только что съела лимон."Розалин выглядит особенно красиво сегодня, не так ли?"
"Да, конечно" - соврал я.Розалин была одета в тусклое коричневое платье, которое шло к ее русым волосам.Свободные локоны лежали на ее худых плечах.Её наряд резко отличался от всего убранства гостинной, дубовой мебели,парчовых кресел и темного цвета восточных ковров, лежащих на глянцевом деревянном полу.В дальнем углу, над мраморным камином висел портрет мистера Картрайта, который смотрел на меня сверху вниз со строгим выражением на худом, угловатом лице.Я глянул на него с любопытством.В отличие от его жены, которая была полновата и с румяным лицом,мистер Картрайт был призрачно бледным и тощим, он выглядел слегка опасно, как стервятники, которые кружили вокруг поля боя прошлым летомУчитывая то, кем были ее родители, Розалин оказалась на удивление хороша.
Розалин покраснела.Я сдвинулся на край стула, чувствуя коробку с ювелирным изделием в своем заднем кармане.Я рассмотрел кольцо прошлой ночью, когда не мог заснуть.Я мгновенно узнал его.Оно представляло собой окружённый алмазами изумруд, было изготовлено лучшими мастерами Венеции, и его носила моя мама вплоть до дня своей смерти.
"Итак, Стефан? Что ты думаешь по поводу розового?" - спросила Розалин, прерывая мои раздумья.
"Извини, что?" спросил я отвлеченно.
Миссис Картрайт посмотрела на меня раздраженным взглядом.
"Розовый? Для ужина на следующей неделе? Это так любезно со стороны вашего отца, организовать его".сказала Розалин, лицо ее стало ярко-красным, и она тут-же уставилась в пол.
"Я думаю розовый будет восхитительно смотреться на тебе.Вы будете неотразимой независимо от того, что вы наденете, "- сказал я, деревянным голосом, словно актер зачитывающий строку из сценария.Госпожа Картрайт одобрительно улыбнулась.Собака подбежала к ней и запрыгнула на подушку возле нее.Она начала гладить ее шерсть.
Вдруг в комнате стало жарко и влажно.Воздух наполнился запахами духов Госпожи Катрайт и Розалин, от чего у меня закружилась голова.Я незаметно взглянул на старинные дедушкины часы, висевшие в углу.Я нахожусь здесь только пятьдесят минут, а кажется, словно пятьдесят лет.
Я остановился, по моим ногам пробежала дрожь."Мне было очень приятно навестить вас Госпожа и Господин Катрайт,но мне бы не хотелось отнимать время от вашего послеполуденного отдыха."
"Благодарю вас"Госпожа Катрайт кивнула, не вставая с дивана."Мэйси проводит Вас до дверей," сказала она, подбородком указав на служанку, спящую над своим вязанием.
Я вздохнул с облегчением, как только покинул дом.Воздух казался свежим и прохладным, когда касался моей кожи, и я был рад, что отпустил извозчика; у меня есть две мили до дому, что бы проветриться.Солнце потихоньку садилось за горизонт, и запах жимолости и жасмина тяжело висел в воздухе.
Я взглянул на Веритас, когда шагал в гору.Цветущие лилии обрамляли большие вазы по краям дорожки к входной двери.Белые колонны на крыльце светились оранжевыми бликами от заходящего солнца, гладь пруда блестела вдали, и я слышал голоса детей, играющих возле комнат прислуги.Это был мой дом и я любил его.
Но я не мог представить, как делить его с Розалин.Я засунул свои руки в карманы и со злостью пнул камень, который лежал на изгибе дороги.
Я остановился, когда достиг въезда, где стоял незнакомый для меня экипаж.Я смотрел с любопытством - у нас редко бывали гости - как седой кучер спрыгнул из сиденья и открыл дверцу кэба.Из него вышла красивая бледная женщина с темными ниспадающими кудрями волос.Она была в развевающейся белой одежде, затянутой на ее узкой талии лентой персикового цвета.Такого же цвета шляпа была на ее голове, скрывавшая глаза.Словно зная, что я смотрю на нее, она развернулась.У меня перехватило дыхание.Она была более чем красива; она была величественнаДаже с расстояния в двадцать шагов, я мог видеть мерцание черных глаз, ее розовые губы были изогнуты в лёгкой улыбке.Ее тонкие пальцы касались голубого камня в ожерелье на шее, и я поймал себя на том, что повторяю ее движение, представляя, что ее ручка почувствует, коснувшись моей кожи.
Потом она повернулась снова, и девушка, которая должно быть была ее служанкой, вышла из кареты и начала быстро возиться с ее юбкой.
"Здравствуйте!" воскликнула она
"Привет ...", прохрипел я.Когда я сделал вдох, почувствовал странное сочетание имбиря и лимона.
"Я - Кэтрин Пирс.А вы?" спросила она игривым голосом.Было так, словно она знала, что я потерял дар речи от ее красоты.Я не был уверен, должен ли я был обидеться или поблагодарить ее за эту инициативу.
"Кэтрин", повторял я медленно, вспоминая.Отец рассказал мне историю о друге его друга жившего в Атланте.Его сосед погиб, когда пламя перекинулось на его дом во время осады Генерала Шермана, и единственным кто выжил была шестнадцатилетняя девочка, у которой не было родни.Отец сразу же предложил поселить эту девушку в нашем сарае.Это все звучало очень таинственно и романтично, и, когда отец говорил со мной, я увидел в его глазах, как понравилась ему мысль стать спасителем этой маленькой сироты.
"Да", сказала она, и глаза ее засветились."А вы..."
"Стефан!" сказал я быстро"Стефан Сальваторе.Сын Джузеппе.Я очень огорчён трагедией вашей семьи."
"Благодарю вас" - сказала она.В мгновение, ее глаза стали темными и мрачными"Хотелось бы поблагодарить Вас и Вашего отца, за то что приютили меня и мою служанку, Эмили.Не знаю, что бы мы без вас делали.""Да, конечно." Я вдруг почувствовала себя защищенной.
"Вы будете в сарае.Не желаете ли, что бы я показал вам его?"
"Мы сами найдем его.Благодарю вас, Стефан Сальваторе," сказала Кэтрин и последовала за извозчиком, который нес большой чемодан к маленькому гостевому домику, распооженному чуть позади главного особняка.Затем она повернулась и взглянула на меня."Или я должна называть тебя Спаситель Стефан?" спросила она подмигнув мне прежде чем развернулась на своих каблуках.
Я наблюдал за ее движениями навстречу закату и мгновенно я понял - моя жизнь никогда не будет прежней.

21 августа 1864 года.
Я не могу прекратить думать о ней.Я не напишу даже её имени, я не посмею.Она прекрасна, очаровательна, необыкновенна.Когда я с Розалин, я сын Джузеппе, Сальваторе-младший, по большому счёту, заменимый Дэймоном.Я знаю, что для Картрайтов было бы совершенно всё равно, если бы Дэймон занял моё место.Это я, потому что отец знал, что Дэймон не согласится жениться, знал, что я скажу да, также как и всегда.
Но когда я увидел её, её гибкую фигуру, алые губы, глаза, которые одновременно мерцали, были печальны и приводили в трепет... это было, словно я наконец стал самими собой, Стефаном Сальваторе.
Я должен быть сильным.Я должен относиться к ней как к сестре.Я должен полюбить женщину, которая станет моей женой.
Но боюсь, уже слишком поздно...
Розалин Сальваторе, думал я про себя на следующий день, пробуя эти слова пока я выходил на улицу, готовый выполнить мой долг, сделав второе предложение моей вскоре-суженной.Я представил как мы с Розалин будем жить в домике для карет - или возможно в каком-то более маленьком особняке, который отец построит нам в качестве подарка на свадьбу - я буду работать весь день, размышлять над бухгалтерскими книгами с моим отцом в его кабинете, пока она будет заботится о наших детях.Я попытался почувствовать волнение.Но все что я чувствовал был холодный страх текущий по моим венам.
Я прошел вокруг большей части пути Веритас, пристально и задумчивая поглядывая на каретный двор.Я не видел с Кэтрин с тех пор, как она вернулась вчера днем.Отец отправил Альфреда пригласить ее на ужин, но она отказалась.Я провёл вечер, смотря из окна на её дом, но не смог заметить даже мерцания свечи.Если бы я не знал, что она и Эмили въехали туда, то предположил бы, что в доме никто не живёт.Наконец я уснул, все время задаваясь вопросом, что все это время делала Кэтрин, нужно ли ее было, что бы ее кто-нибудь успокоил.
Я оторвал свои глаза от растянутых теней и потащился по дороге.
Она была грязной твердой и раскаленной; нужен был хороший ливень.Не было никакого бриза, и воздух чувствовался мертвым.Не было никого рядом со мной, на сколько мои глаза могли видеть, но волосы на конце моей шеи встали дыбом, и у меня появилось не приятное чувство, что я был не один.Предупреждение Робетра не прогуливаться в одиночку, как непрошеный гость, ворвалось в мои мысли.
"Кто здесь?" - крикнул я, обернувшись.
Я начал.В нескольких шагах от меня, прислонившись к одной из статуй ангела, которые обрамляли дорогу, стояла Кэтрин.На ней была белая солнечная шляпа, которая защищала ее белоснежную кожу, и белое платье усеянное маленькими бутонами роз.Не смотря на жару, ее гладкая кожа выглядела холодной как лед на пруду декабрьским утром
Она улыбнулась мне, показывая идеально ровные белые зубы."Я надеялась на прогулку по вашей земле, но кажется вы уже помолвлены."
Мое сердце забилось сильнее при слове "помолвленный", коробочка с кольцом в моем кармане стала тяжелой как кусок железа."Нет, я не....нет.То есть я хочу сказать", я начал запинаться, "Я могу остаться с вами".
"Глупости". Кэтрин покачала головой."Я уже заняла дом, который вы и ваш отец мне предоставили.Но я не заберу вашего времени." Она подняла черные брови, взглянув на меня.
Никогда до этого я не разговаривал с девушкой, которая была так непринужденна и уверена в себе.Внезапно я почувствовал подавляющее желание достать кольцо из кармана и предложить его Кэтри стоя на колене.Но потом я вспомнил про моего отца и силой удержал свою руку на месте.
"Могу ли я немного прогуляться с вами?" спросила Кэтрин покачивая зонтом от солнца.
Мы прогуливались в низ по дороге, много общались.Я бросал свой взгляд по сторонам и задавался вопросом, почему она не боится вот ак гулять одна без сопровождения мужчины.Возможно потому, что она была сиротой и совершенно одинокой в этом мире.Как бы там ни было, я прекрасно подходил на роль сопровождающего.
Легкий ветерок закружил вокруг нас, и я вдохнул ее аромат имбиря и лимона, казалось я мог умереть от счастья прямо здесь рядом с Кэтрин.Тот факт, что я нахожусь рядом с ней было напоминанием, что красота и любовь существуют, пусть даже я не мог их получить.
"Думаю, я должна называть тебя Тихий Стефан," сказала Кэтрин, когда мы шли через небольшой дубовый лес, который был словно разделительной линией между Мистик Фолс и отдаленными плантациями и имениями.
"Прости..." начал я, боясь, что могу быть для нее так же скучен, как Розалин для меня."Просто не так уж и много незнакомцев в Мистик Фолс.И сложно говорить с кем-то, кто не знает всю мою историю.Я не хочу что бы тебе было скучно.Я уверен, что после Атланты, ты находишь Мистик Фоллс немного однообразным." Я ощутил вину, как только эта фраза слетела с моих губ.Ее родители умерли в Атланте, и вот я говорю так, словно она уехала от увлекательной жизни там, что бы жить здесь.Я прокашлялся."Я имею в виду, не то что бы Атланта была увлекательным местом, или что тебе не нравится то, что ты уехала от всего этого."
Кэтрин улыбнулась."Спасибо, Стефан.Это мило". Ее голос дал понять, что она больше никогда не желает возвращаться к этой теме.
Мы шли в тишине долгое время.Я сохранял свой большой шаг короче так, что бы Кэтри могла успеть.Но потом, не знаю было ли это случайностью и пред намерено, Кэтрин прикоснулась пальцами к моей руке.Они были холодными как лед, даже в таком влажном воздухе."Просто что бы ты знал", сказала она, "Я не считаю, что ты скучный"
Все мое тело пылало как при пожаре.Я оглядел дорогу, как будо-то хотел составить лучший маршрут для нас, хотя на самом деле просто хотел скрыть от Кэтрин смущение.Я снова ощутил вес кольца в своем кармане, еще тяжелее, чем раньше.
Я повернулся лицом к Кэтрин, что бы сказать что-то.Но ее больше не было рядом со мной.
"Кэтрин?" позвал я, прикрывая глаза от солнца, ожидая услышать ее ритмичный смех в подлеске вдоль дороги.Но все что я услышал, было эхо моего собственного голоса.Она исчезла.

Я не навестил Кэтрайтов в тот день.Вместо этого я, как только нашел дорогу, промчался несколько миль, направлясь к имению, серьезно опасаясь, что Кэтрин была похищена - затащена в лес лапами той твари, что терроризировала округу.
Когда я добрался до дома, тем не менее, я увидел на крыльце, на качелях, её саму, увидел служанку, с которой она общалась, и запотевший стакан лимонада чуть поодаль.Ее кожа была бледной, глаза томными, как если бы они ни одного дня в своей жизни не бегала.Как она вернулась на двор так быстро? Я захотел подойти и спросить, но остановил себя.Должно быть, я выглядел полным психом, пытаясь собрать воедино весь вихрь мыслей, кружащих в моей голове.В этот момент, Кэтрин подняла глаза, оградив их рукой."Вернулся так быстро?" сказала она, словно была удивлена увидев меня.Я молча кивнул, между тем, как она соскользнула с качели на крыльце и скрылась в гостевом домике
Образ ее улыбающегося лица всплыло у меня на следующий день, когда я принудил себя навестить Розалин.Это было даже хуже чем первый визит.Госпожа Кэтрайт сидела прямо рядом со мной на кушетке, и каждый раз когда я двигался, ее глаза блестели, как будто она каждую секунду ждала когда я вытащу кольцо.Я выдавил из себя пару вопросов о Пенни, о щенках, которие у нее были прошло июня, и о прогрессе Гонории Феллс, месной портнихи, которая делала Розалине розовой халат.Но сколько бы я не старался, все чего я хотел, было извинится, покинуть их и встретится с Кэтрин.
В конце концов, я пробормотал что-то о том, что хочу возвратиться до темноты.По словам Роберта, еще трое животных были убиты, включая двор Джорджа Броуера, который прямо за аптекой.Я как будто чувствовал себя виновным, когда мисис Картрайт провела меня из дома в карету , как будто я отправляюсь в бой, а не на две мили дороги домой.
Когда я добрался до имения, мое сердце упало, там не было ни одного следа Кэтрин.Я собирался загнуть в конюшню, чтобы почистить Полночь, когда услышал сердитые голоса, исходящие из открытых окон кухни главного дома.
-Ни один из моих сыновей никогда не будет не подчиняться мне! Тебе нужно вернуться и занять свое место в мире, - это был голос отца, оттененный тяжелым итальянским акцентом, что становилось очевидно только когда он был чрезвычайно расстроен.
Мое место - здесь.Армия - не для меня.Что неправильного в том, чтобы следовать по своему собственному мнению?" - закричал другой голос, самоуверенный, гордый и злой одновременно.
Деймон
Мое сердце забилось быстрее, как я зашел на кухню и увидел моего брата.Дэймон был самым близким другом, человеком, на которого я почтительно смотрел больше всех в мире - даже больше, чем на отца, хотя я бы никогда не признал это вслух.Я не видел его с прошлого года, когда он присоединился к армии генерала Грума.Он выглядел более высоким, его волосы каким-то образом казались темнее и кожа на его шее, была загоревшей и в веснушках.
Я обнял его, благодарен за то, что пришел домой как раз вовермя.Он и отец никогда не ладили,и иногда их споры заканчивались драками.
"Брат!" Он хлопнул меня по спине, когда вылез из моих объятий.
"Мы еще не закончили, Дэймон," предупредил отец,возвращаясь в свой кабинет.Дэймон повернулся ко мне.
-Вижу, отец такой же, как всегда."Он не такой уж и плохой." Я всегда чувствовал себя неловко,когда говорили плохо об отце, даже будучи расстроенным из-за скорой невольной женитьбы на Розалин.
-Ты только что вернулся? - спросил я, меняя тему разговора.Дэймон улыбнулся.Вокруг его глаз были тонкие морщинки, которые никто не замечал, пока не узнавал его достаточно близко.
Час тому назад.Не мог же я пропустить объявление о помолвке моего младшего брата, не так ли? - спросил он, с легким оттенком сарказма в голосе.Отец сообщил мне все об этом.Похоже, что он полагается на тебя в вопросе продолжения рода Сальваторе.И только подумай, когда будет Бал Основателей, ты уже будешь мужем!"
Я напрягся.Я совсем забыл про бал.Это было событие года, и отец вместе с шерифом Форбсом и мэром Локвудом планировали его многие месяцы.Частично благотворительность, частично возможность для города насладиться последним дыханием лета, а в основном, шанс для городских лидеров похвалить себя, Бал Основателей всегда был одной из моих самых любимых традиций Мистик Фоллс.Теперь я испугался этого.
Дэймон должно быть почувствовал мой дискомфорт, потому как начал рыться в своём парусиновым рюкзаке.Тот был грязный, а в одном из углов было что-то, похожее на пятно крови.Наконец, он вытащил большой, сплющенный кожаный мяч, который был гораздо больше по размеру и овальнее бейсбольного."Хочешь сыграть?" - спросил он, перекидывая мяч из руки в руку.
"Что это?" спросил я
Футбол.Мы с парнями играли в него, когда выдавался перерыв в боевых действиях.Это пойдет тебе на пользу.Добавит немного цвета твоим щекам."Мы не хотим, чтобы ты совсем разнежился ", сказал он, копируя голос моего отца так хорошо, что я не мог не засмеяться.
Дэймон вышел за дверь, я последовал за ним, снимая на ходу свой льняной пиджак.Неожиданно солнце стало теплее, трава мягче, всё стало лучше, чем минуту назад.
-Лови! - завопил Дэймон, поймав меня врасплох.Я поднял руки и поймал мяч перед своей грудью.
-А я могу поиграть? - спросил женский голос, нарушая момент.
Кетрин.
На ней было простое, сиреневое летнее платье , и волосы были затянуты в узел у основания ее шеи.Я заметил, что ее темные глаза прекрасно дополняет синее бриллиантовое ожерелье камеи, что отдыхало в её горловой впадине.Я представил себе, как сплетаются мои пальцы с ее нежными ручками, то как я целую ее белую шею.
Я заставил себя оторвать от неё свой взгляд."Кетрин , это - мой брат, ДеймонДеймон, это Кетрин Пирс"Она остановилась у нас", сказал я сухо, поглядывая на них поочередно и оценивая реакцию Деймона.Глаза Кэтрин плясали, как-будто она находила мою формальность невероятно забавной.Также как и глаза Дэймона.
-Дэймон, могу сказать вам, что вы такой же милый, как и ваш брат, - сказала она с преувеличенным южным акцентом.Эти слова, которые произнесла бы любая девушка округа, обращаясь к мужчине, из ее уст звучали слегка насмешливо.
"Это мы еще посмотрим".сказал улыбнувшись Деймон.-Ну что, братик, позволим Кэтрин сыграть?-Не знаю, - сказал я, внезапно заколебавшись."Каковы правила?"
-Кому нужны правила? - спросила Кэтрин, блеснув усмешкой, которая показывала ее идеально ровные белые зубы.
Я покрутил мяч в руке."Мой брат играет грубо",предупредил я.
"Почему-то я думаю, что играю грубее." Одним махом, Кэтрин выхватила мяч из моих рук.Как и предыдущем днём, её руки были холодны как лёд, несмотря на полуденную жару.Её прикосновение послало заряд энергии через моё тело и выше, в мой мозг.
-Проигравшему придется ухаживать за моими лошадьми! - объявила она, как ветер взбил ее волосы за ней.
Дэймон посмотрел ей вслед, затем, приподняв бровь, посмотрел на меня.- Эта девушка хочет, чтобы её догнали, - с этими словами Дэймон, взрыв каблуками землю, сорвался с места, и его сильное тело стремительно понеслось вниз по холму к водоему.
Через секунду побежал и я.Я почувствовал свист ветра в своих ушах."Я догоню тебя!" - кричал я.Это была фраза, которую я восклицал, когда в восемь лет играл с девочками моего возраста, но я чувствовал, что ставки в этой игре были больше, чем когда-либо до этого в моей жизни.

На следующее утро, я проснулся из-за новости от служащих Розалин о том, что на ее любимую собаку,Пенни, было совершено нападение.Г-жа Картрайт вызвала меня в покои своей дочери, заявив, что они никак не могут утешить Розалин.Я пытался успокоить ее, но ее рыдания не утихли.
Все это время г-жа Картрайт, затаившись, бросала на меня неодобрительные взгляды, как-будто я должен приложить больше усилий,чтобы успокоить Розалин.
"У тебя есть я."Я бы сказал это,лишь бы она перестала плакать.При этом, Розалин обняла меня и начала плакать на моем плече так сильно, что от её слез на моём жилете остался мокрый след.Я пытался быть сочувственним, но почувствовал приплыв раздражения от того,что она продолжалаВ конце концов, я никогда не чувствовал что-то похожее кроме того времени,когда умерла моя мать.Отец не позволял мне.
Ты должен быть сильным, борцом, сказал он на похоронах.И я таким и был.Я не заплакал, когда спустя всего неделю после маминой смерти, наша нянюшка Корделия начала рассеяно напевать французскую колыбельную, которую всегда пела мама.Не тогда, когда отец снял портрет матери, что висел в передней комнате.И даже не тогда,когда Артемиду, любимого коня матери, нужно было усыпить.
-Ты видел собаку? - спросил Дэймон, как только мы вместе вышли в город этой ночью, чтобы выпить в таверне.Теперь, когда я попросил руки Розалин, следовало пропустить по стаканчику виски, что бы отпраздновать предстоящую свадьбу.Во всяком случае, так обозвал это Дэймон, растягивая слова по-чальстоунски, и покачивая бровями.Я старался улыбаться, как будто мне было смешно, но если бы я начал говорить, я бы не смог скрыть своего уныния по поводу свадьбы с Розалин.Не то, что бы с ней что то было не так.Просто.. Просто она была не Кэтрин.
Я вернул свои мысли обратно к Пенни." Да.В глотке была дыра, но зверь, который её сделал, не стал добираться до внутренностей.Странно, не так ли? " Сказал я, и попытался идти с ним в ногу.Армия сделала его сильнее и быстрее."странное время брат,"сказал Деймон-Может, это янки, - с ухмылкой подразнил он.
Когда мы шли по булыжной мостовой, я заметил объявления, висевшие на большинстве дверей:Тот, кто поймает зверя, совершившего нападения, получит награду в 100 долларов.Я уставился на объявление.Может быть, я мог поймать его, получить деньги и купить билет до Бостона, или Нью-Йорка, или любого другого города, где никто не найдет меня, и где никто даже не слышал о Розалин Картрайт.Я улыбнулся себе;Это как раз то, что Деймон мог сделать - его никогда не волновали последствия и чувства других людей.Я как раз собирался показать на знак и спросить, что он собирается делать с сотней долларов, как увидел что кто то, стоящий около аптеки, оживленно машет нам.
"Неужели это братья Сальваторе?" - произнес голос с улицы.Я присмотрелся, и увидел в сумерках Перл, аптекаря, стоявшую возле свой аптеки с дочерью Анной.Перл и Анна были двумя жертвами войны.Муж Перл погиб в осаде Виксбурга всего лишь прошлой весной.После этого, Перл нашла дом в Мистик Фоллс и открыла аптеку, которая всегда была полна покупателей.Джонатан Гилберт, в частности, почти всегда был там, когда я проходил мимо, жаловался на какие-то заболевания или покупал какие-то лекарства либо что небудь другое.В городе ходили слухи о том, что она ему нравилась.
"Перл, ты помниш моего брата Деймона?" - я позвал ,когда ми перешли через площадь, чтобы приветствовать их.Перл улыбнулась и кивнула.На её лице не было морщин, и городские девушки безуспешно пытались определить её возраст.У неё была дочь, которая была лишь на несколько лет моложе меня, так что она не могла быть настолько молода.
"Вы оба ,безусловно, очень красивые," - сказала она нежно.
Анна была копией своей матери, и когда они стояли рядом, они выглядели так, что их можно было принять за сестёр.
"Анна, ты с каждым годом все красивее.Ты уже достаточно взрослая, чтобы ходить на танцы?" - спросил Дэймон с огоньком в глазах.Я не смог сдержать улыбку.Конечно же, Дэймон мог очаровать их обоих.
-Почти, - сказала Анна, ее глаза заискрились в ожидании.Пятнадцать лет ,это такой возраст, когда девушки были достаточно взрослыми,чтоб остатся на обед и слушать группу, играющую вальс.
Перл закрыла аптеку кованым железным ключом, затем повернулась к нам.
-Дэймон, можешь оказать мне услугу? Можешь убедиться, что Кэтрин придет завтра вечером? Она прекрасная девушка и, ты же знаешь, как люди говорят о незнакомцах.Я знала её в Атланте."
"Я обещаю", сказал Деймон торжественно.
Я напрягся.Дэймон будет сопровождать Кэтрин завтра вечером? Я не подумал, что она придёт на торжество, и не мог представить, как буду делать предложение Розалин на глазах у Кэтрин.Но какой у меня был выбор? Сказать отцу не приглашать Кэтрин? Не делать предложения Розалин?
- Повеселитесь сегодня, ребята, - сказала Перл, вырывая меня из задумчивости.
- Подождите! - воскликнул я, моментально забыв про обед.
Перл повернулась с шутливым выражением на лице.
-Стемнело, и нападений происходит всё больше.
Не хотите ли, чтобы мы проводили вас до дома, дамы?, - спросил я.
Перл покачала головой.-Анна и я - сильные женщины.С нами будет всё хорошо.Кроме того..." - Она смутилась и мельком огляделась, как-будто боялась быть подслушанной.
-Полагаю, Джонатан Гилберт хочет сделать это для нас.Но Я благодарю вас за ваше беспокойство.
Деймон пошевелил бровями и тихо засвистел.
-Ты знаешь, что я чувствую к сильным женщинам, - прошептал он.
-Деймон,Веди себя подобающе, - сказал я, ударив его в плечо.В конце концов, он не был больше на полях сражений.Он был в Мистик-Фоллсе, городе, где людям нравилось подслушивать, и они любили поговорить.Он так быстро это забыл?
"Хорошо, тётушка Стефан!" Поддразнил Дэймон, шепелявым голосом.Я непроизвольно рассмеялся и ударил второй раз его по руке для закрепления эффекта.Удар был лёгкий, но ощутимый - так я выпустил немного своей досады от того, что он имел возможность сопровождать Кэтрин на званный обед.
Он добродушно ударил меня в ответ, и могла бы вспыхнуть серьёзная братская драка, если бы Деймон не толкнул деревянную дверь таверны Мистик Фолс.Мы тотчас же были приветствованы восторженной улыбкой роскошной рыжеволосой барменшы, что стояла за барной стойкой.Было понятно, что Деймон чувствовал себя тут как дома с нескольки причин.
Мы протиснулись в другой конец таверны.В комнате пахло опилками и потом, а мужчины в форме были повсюду.У некоторых были бандажи на их головах, другие носили повязки, а некоторые хромали к прилавку на костылях.Я узнал Генри, темнокожего солдата, который практически жил в таверне, распивая виски в одиночку в углу.Роберт рассказал мне о нём: он никогда ни с кем не общался, и никто никогда не видел его при свете дня.Ходили разговоры, что возможно он был причастен к нападениям, но как это было возможно, если он всё время был в таверне?
Я окинул взглядом оставшееся помещение.Были боле пожилые мужчины плотно сгрупировавшиеся в углу, играли в карты и пили виски, в противоположном углу, несколько женщин.Они, начиная от румян на щеках и заканчивая кончиками накрашенных ногтей имели так мало общего с подругами нашего детства - Клементиной Хейверфолд или Амелией Хоук.Когда мы проходили мимо, одна из них провела ноготками по моей руке.
"Тебе нравится здесь?" Дэймон отодвинул от стены деревянный стол, его лицо расплылось в довольной улыбке.
"Полагаю - да." Я плюхнулся на жёсткую деревянную скамью и обозрел своё окружение ещё раз.Будучи в таверне, я почувствовал, что наткнулся на тайное общество мужчин, и лишь еще одну вещь я знал, что у меня появился небольшой шанс для открытий прежде, чем я буду женатым человеком и которого будуть ожидать дома каждый вечер.
-Я принесу нам немного выпить, - сказал Дэймон, проделывая путь к бару.Я наблюдал, как он положил свои локти на стойку и легко говорил с барменшей, которая запрокинула свою голову назад и смеялась так, будто он говорил что-то забавное.Что он, вероятно, и сделал.Вот почему все женщины влюблялись в него.
"Так, каково это, чувствовать себя женатым?"
Я повернулся увидеть доктора Джейнса позади меня.Что ж, в его семьдесят, доктор Джейнс был немного дряхлым и часто громко провозглашал любому, кто готов был выслушать, что своей долговечностью был обязан исключительно его удивительной снисходительности к виски.
-Еще не женат, доктор, - я сильно улыбнулся, желая, чтобы Дэймон вернулся с нашей выпивкой.
"Ах, мой мальчик, но ты будешь.Г-н Картрайт смакует несколько недель.Юная красавица Розалин.Несомненная добыча! ”громко продолжал Д-р Джеймс.Я мельком огляделся, надеясь, что никто нас не услышал.
В этот момент, появился Дэймон и мягко поставил наш виски на стол.
-Спасибо, - сказал я, допивая свой в один большой глоток.Доктор Джейнс ушел прочь, прихрамывая.
"Ужасная жажда, да?" - спросил Дэймон, чуть пригубив свой напиток.Я пожал плечами.В прошлом, я никогда не хранил секреты от моего брата.Но говорить о Розелин казалось опасно.Так или иначе, не важно, что я говорю или чувствую, я все еще должен был жениться на ней.Если кто-нибудь услышит хоть подозрение сожаления от меня, не будет конца разговорам.
Внезапно, передо мной появилось новое виски.Я взглянул вверх, чтобы увидить превликательную барменшу, что стояла у нашего столика ,и с которой розговаривал Деймон.
-Похоже, тебе это нужно.Кажется, что у тебя был трудный день.” Барменша подмигнула одним из свох зеленых глаз и расположила потеющий стакан на высеченном деревянном столе передо мной.
"Спасибо", - сказал я, сделав маленький благодарный глоток.
"В любое время", сказала барменша, ее кринолиновая юбка со свистом рассекла воздух вокруг ее бедер.Я смотрел на её удаляющуюся спину.Все женщины в таверне, даже потерявшие репутацию, были интереснее Розалин.Но не важно по кому я скользил взглядом, единственным образом, заполнявшим мой разум, было лицо Кэтрин.
-Ты нравишься Элис, - заметил Дэймон.
Я потряс головой
"Ты же знаешь ,я не могу смотреть по сторонам.-К концу лета я буду женатым человеком.Ты, тем временем, свободен поступать как тебе угодно.” Я это имел ввиду как наблюдение, но слова вырвались в виде суждения.
-Это верно, - сказал Дэймон.-Но ты знаешь, ты не должен делать что-то лишь потому, что отец так говорит, верно?
"Все не так просто." - Я сжал челюсти.Дэймон не мог понять, потому что он был дик и неукротим — настолько, что Отец поручил мне, младшему брату, вместе с будущим Веритаса, роль, которую я теперь нашел удушающей.
Щепка предательства пронзила меня в этой мысли — это было ошибкой Дэймона, из-за которой я должен был взять на себя такую большую ответственность.Я покачал головой, как будто пытаясь стереть идею от туда , и сделал другой глоток виски.
"Это очень просто," сказал Деймон, не обращающий внимания на мое мгновенное раздражение.-Просто скажи ему, что ты не любишь Розалин.-Что тебе нужно найти свое собственное место в мире и ты не можешь слепо следовать чьим-то приказам.-Вот чему я научился в армии:Ты должен верить в то что делаешьИначе, какой смысл?"
Я покачал головой
-Я не ты.Я доверяю отцу.И я знаю, что он хочет только лучшего-Просто то, что я хочу...я хочу, чтобы у меня было больше времени, - сказал я наконец.
Это была правда
Может быть, я мог бы полюбить Розалин, но мисль о том, что я могу женится и завести ребенка всего лиш за один короткий год, наполнила меня ужасом."Но все будет в порядке," - сказал я окончательно.Должно было быть.-Что ты думаешь о нашей новой гостье в доме? - спросил я, меняя тему.
Дэймон улыбнулся."Кэтрин," - сказал он, деля имя на три полные слоги, как будто мог попробовать его на вкус."Следовательно, она девушка, которую трудно понять, не так ли?"
“Я предполагаю,” сказал я, довольный тем, что Дэймон не знает о том, что я мечтаю о Кэтрин ночью, и в течении дня, останавливаюсь у двери в каретный двор, чтобы посмотреть, смогу ли я услышать ее смех с ее горничной;однажды я даже заходил в конюшню, чтобы понюхать запах широкой спины ее лошади, Кловер, лишь для того, чтобы проверить , задержался ли на ней ее аромат лимона и имбиря .Его не было, и в тот момент, в сарае, окруженный лошадьми, я понял, каким неуравновешенным я становился.
"У них не бывает таких девушек, как она в Мистик Фоллс.Как ты думаешь, у нее есть солдат где-то?" Спросил Деймон.
"Нет!" - сказал я раздраженно ещё раз.-Она в трауре по родителям.Едва ли думаю, что она ищет поклонника
"Конечно." Дэймон сокрушённо сдвинул вместе свои брови."И я ничего не предпологал.Но если ей нужно плечо, на котором она сможет поплакать, я буду рад ей его предоставить.
Я пожал плечами.Даже при том, что я начал обсуждение темы, я больше не был уверен, что хотел слышать о том, что Дэймон думал о ней.Фактически, насколько красивой она была, настолько же я почти желал, чтобы какие-нибудь отдаленные родственники из Чарлстона или Ричмонда или Атланты сделали шаг вперед, чтобы пригласить ее жить с ними.Если бы она вне поля зрения, тогда я мог бы как-нибудь заставить себя полюбить Розалин.
Дэймон уставился на меня, и я знал, что в тот момент, каким же жалким я скорее всего выглядел."Выше нос, братец!" - сказал он."Ночь молода, и виски с меня".
Но во всей Вирджинии не было достаточно виски, чтобы заставить меня полюбить Розалин...или забыть Кэтрин.

Погода не помешала провести ужин в честь моей помолвки несколько дней спустя, даже в пять часов вечера воздух был жарким и влажным.Прислуга сплетничала на кухне, что в такой странной, безветренной погоде виноваты убивающие животных демоны.Но разговоры о демонах не останавливали людей со всей округи от приезда в Грэйндж Холл отпраздновать Конфедерацию.Наша карета, не показывая никаких признаков торможения резко остановилась.
"Стефан Сальваторе!" - услышал я, выйдя из экипажа за моим отцом.
Когда мои ноги достигли почвы, я увидел Эллен Эмерсон и её дочь, Дэйзи, идущих рука под руку, в сопровождении двух горничных.Сотни фонарей освещали белые деревянные двери, и кареты выстроились на изогнутых дорожках.Я мог слышать звуки вальса, исходящие из зала.
-Миссис Эмерсон.Дэйзи." Я низко поклонился.Дэйзи ненавидела меня с детства, когда Дэймон подзадорил меня толкнуть её в Виллоу Крик.
-Зачем все это, если нет великолепных леди Эмерсон, - сказал отец, также кланяясь.
"Благодарю вас обоих за то, что посетили этот маленький ужин.Так здорово видеть всех в городе.
-Нам нужно собираться вместе, теперь даже больше чем когда-либо, - сказал отец, перехватывая взгляд Эллен Эмерсон.
"Стефан", повторила Дэйзи, взяв мою руку и кивнув.
-Дейзи.Ты с каждым днем все красивее.Можете ли вы простить джентльмену его хулиганское детство?
Она посмотрела на меня.Я вздохнул.В Мистик-Фоллс не было тайны или интриги.Все знали друг друга.Если Розалин и я поженимся, наши дети будут танцевать с детьми Дейзи.У них будут те же разговоры, те же шутки, те же драки.И цикл будет продолжаться вечность.
"Эллен, не окажите ли вы мне честь, позволив показать вам интерьер?" - спросил отец, стремясь удостовериться, что зал был украшен в соответствии с его строгими инструкциями.Она кивнула, и мы с Дэйзи были оставлены под бдительным взором их горничной.
-Я слышала, Дэймон вернулся.
Как он?" - спросила Дэйзи, наконец соизволив поговорить со мной."Мисс Эмерсон, нам лучше пойти внутрь найти вашу маму", вмешалась горничная Дэйзи, потянув Дэйзи за руку через белые двойные двери Грэйндж Холл.
" Я надеюсь увидеть Деймона.Передай ему это!" - крикнула она через плечо.
Я вздохнул и прошел в холлРасположенный между городом и имением, Грэйндж был когда-то местом встреч для окружных землевладельцев, но теперь стал импровизированным арсеналом.Стены зала были покрыты плющом и глицинией и, в дальнейшем, флагами Конфедерации.Музыканты на возвышающейся сцене в углу бойко играли "Синий Флаг Бонни" и не менее пятидесяти пар кружилось по залу с бокалами пунша в руках.Было очевидно, что отец не экономил при подготовке, и это было нечто большее чем просто ужин для войск.
С тяжестью на сердце, я отправился за пуншем.
Я не прошёл и пяти шагов, как почувствовал похлопывание по спине.Я уже приготовился выслушать неуклюжие поздравления, которые сегодня били ключом, и отвечать натянутой улыбкой.В чем был смысл ужина, на котором собирались объявить о помолвке, о которой и так все уже знали? Думал я озлоблено.
Я повернулся, оказавшись лицом к лицу с Господином Кэтрайт.Я сразу же сменил выражение лица на что-то, как я надеялся, напоминающее волнение.
"Стефан, мальчик мой! Вот он человек часа! " - сказал Господин Кэтрайт, предлагая мне бокал виски.
"Сэр, спасибо что не отказали мне в удовольствии быть с вашей дочерью", проговорил я на автомате, сделав самый маленький глоток, который только возможно.Я проснулся с ужасной головной болью после того как мы с Дэймоном пили виски в таверне.Я провел весь день в кровати с холодным компрессом на лбу, в то время как Дэймон казался едва затронутым.Я слышал, как он преследовал Кэтрин в лабиринте на заднем дворе.Каждый смех, который доносился до меня был как маленький кинжал воткнутый в мою голову.
"Это удовольствие полностью ваше.Я уверен, что это будет хорошее слияние.Практичным, с минимальным риском, и огромными возможностями для роста."
-Благодарю вас, сэр, - сказал я.-И мне так жаль собаку Розалин.
Мистер Картрайт потряс головой."Не говори моей жене и Розалин, но я всегда ненавидел это проклятое создание.Я не говорю, что должен был пойти и сам ее убить, но я думаю, что каждый рано или поздно получает то, что хочет.Все разговоры, что ты слышал о демонах на чертовой земле.Люди перешептываются, что город проклят.Такие разговоры отпугивают людей от рисков.Заставляет людей нервничать, кладя деньги в банк", прогудел Господин Кэтрай, из-за чего несколько людей уставилось на нас.Я нервно улыбнулся.
Краем глаза я видел моего отца, он, как подобает хозяину, провожал гостей к длинному столу в центре зала.Я заметил, что повсюду стояли мамины лилии.
-Стефан, - сказал отец, хлопая меня по плечу, - ты готов? У тебя есть все, что нужно?
"Да." Я коснулся кольца в нагрудном кармане и последовал за ним во главу стола.Розалин стояла рядом с матерью или натянуто улыбалась как и ее родители.Глаза Розалин, всё ещё красные от оплакивания бедной Пэнни, ужасно гармонировали с неподходящим ей по размеру розовым платьем с оборками, в которое она была одета.
Как только наши соседи заняли свои места, я осознал, что слева от меня всё ещё свободны два места.
-Где твой брат? - спросил отец, понижая голос.
Я посмотрел в сторону двери.Музыканты всё ещё играли, и в воздухе висело ожидание.Наконец, дверь со стуком открылась, и зашли Дэймон и Кэтрин.Вместе.Это было не честно, подумал я зло.Дэймон мог вести себя как мальчишка, мог пить и флиртовать словно не было никаких последствий.Я всегда поступал правильно, ответственно, и теперь было такое чувство, словно меня наказывали за это, заставляя стать мужчиной.
Даже я был удивлен волной гнева, которую почувствовал.Я попытался подавить эмоции, полным бокалом вина.В конце концов, разве можно было ожидать, что Кэтрин придёт на ужин одна? И не был ли Дэймон просто галантным, хорошим старшим братом?
Кроме того, у них не было будущего.Браки, по крайней мере в нашем обществе, одобрялись только, если они объединяли две семьи.А что Кэтрин, будучи сиротой, могла предложить кроме красоты? Отец никогда бы не позволил мне жениться на ней, но это также означало, что он никогда не позволит жениться на ней и Дэймону.И даже Дэймон не зашёл бы так далеко, чтобы жениться на ком-то, кого не одобрил отец.
Верно?
Я всё ещё не мог оторвать своего взгляда от руки Дэймона, обнимающей тонкую талию Кэтрин.Она была в пышном платье оливкового цвета, и немного пошептавшись, она и Деймон направились к двум пустующим стульям в центре стола.Её голубое ожерелье мерцало на её шее, и она подмигнула мне прежде чем занять свободное место рядом со мной.Её бедро коснулось моего, и мне стало неловко.
"Дэймон." Отец коротко кивнул как только тот сел слева от него.
"Так как вы думаете, продвинется армия вплоть до Джорджии к зиме?" - спросил я Джонатана Палмера громко, просто потому, что боялся заговорить с Кэтрин.Если бы я услышал её музыкальный голос, я мог бы утратить свою решимость сделать предложение Розалин.
-Я не беспокоюсь за Джорджию.О чём я беспокоюсь - это собрать вместе полицию, чтобы решить проблемы здесь в Мистик Фоллс."Эти нападения невыносимы" - Джон - местный ветеринар,который обучает милицию Мистик Фоллс,сказал громко,ударив кулаком по столу так сильно,что загремел фарфор.
И тут армия слуг вошла в зал, держа блюда с дикими фазанами.Я взял свою серебряную вилку и отодвинул мясо на край тарелки, у меня не было аппетита.Вокруг себя я мог слышать обычные разговоры: о войне, о том, как мы могли бы помочь нашим мальчикам на фронте, о приближающихся званных обедах, барбекю и церковных собраниях.Кетрин сосредоточенно переговаривалась с Онорией Феллс, сидящей напротив нее.Внезапно я почувствовал ревность к седой, кудрявой Онории.Она имела возможность беседовать с Кэтрин один-на-один - то, что я так отчаянно жаждал.
"Готов, сын?" Отец подтолкнул меня в спину, и я заметил, что люди уже заканчивали с блюдами.Вино разливалось по бокалам, а музыканты, играющие в углу, на время перестали играть.Это был момент, которого все ждали: Они знали, что будет зделано объявление, и знали, что за ним последует празднование и танцы.Так обычно проходили обеды в Мистик Фоллс.Но я до этого никогда не был в центре внимания.Как по команде, Гонория наклонилась ко мне, и Дэймон ободряюще улыбнулся.
Чувствуя тошноту, я глубоко вздохнул и позвенел ножом об свой хрустальный фужер.В тот же миг, повсюду в зале повисла тишина, и даже прислуга замерла на полушаге, уставившись на меня.
Я поднялся, сделал длинный глоток красного вина для храбрости и кашлянул.
"Я... эм...", начал я низким, неестественным голосом, который был совершенно не похож на мой.У меня есть объявление.Краем глаза я видел отца, сжимающего свой бокал шампанского, готового подбросить его в тосте.Я посмотрел на Кэтрин.Она смотрела на меня, её тёмные глаза буравили мои.Я оторвал свой от неё свой взгляд и сжал мой фужер так крепко, что мне показалось, он затрещал."Розалин, я прошу твоей руки и хотел бы, чтобы ты вышла за меня замуж.Окажешь ли ты мне эту честь?" - протараторил я, шаря в кармане в поисках кольца.
Я вытащил коробку и преклонил колено перед Розалин, пристально смотря вверх в её водянисто-коричневые глаза."Это тебе" - сказал я без интонации, открыв со щелчком крышку коробки и протянув её ей.
Розалин вскрикнула, и комната взорвалась небольшим количеством аплодисментов.Я чувствовал, что меня похлопывают по спине, и видел, как Дэймон ухмылялся мне.Кэтрин вежливо похлопала, с невыразительным выражением на лице.
-Вот, - я взял маленькую белую ручку Розалин и надел кольцо ей на палец.Оно было ей слишком велико, и изумруд провернулся набок к мизинцу.Она выглядела как девочка, примеряющая украшения матери.Но Розалин, казалось, не беспокоилась, что кольцо не подошло.Напротив, она вытянула руку, наблюдая как бриллианты пленяют свет свечей.Внезапно, толпа женщин окружила нас, чтобы рассмотреть кольцо.
"Это призыв к празднованию!" - воскликнул мой отец.Сигары для всех.Иди сюди, Стефан, сын! Я очень горжусь тобой.
Я кивнул и покачиваясь отступил к нему.Ироничным было то, что пока я всю мою сознательную жизнь пытался добиться одобрения отца, поступок, осчастлививший его, делал меня мертвым внутри.
-Кэтрин, потанцуешь со мной? - я слышал голос Дэймона выше царапанья стульев и звона посуды.Я отстановился, ожидая услышать ответ.
Кетрин подняла взгляд и украдкой посмотрела в мою сторону.Ее глаза долго смотрели на меня.У меня возникла дикая мысль, сорвать кольцо с пальца Розалин и надеть его на палец Кетрин, я чуть ни сделал это.
Но потом отец толкнул меня сзади, и до то того, как я отреагировал, Деймон схватил Кетрин за руку и провел ее на танцпол.

Следующая неделя прошла в тумане.Я бегал от магазина одежды госпожи Феллс в гости к Розалин, а потом в таверну с Деймоном.Я пытался забыть Кетрин, оставляя свои ставни закрытыми, так что для меня не было искушением пройти через лужайку к гостевому домику, я заставлял себя улыбаться и махать ей и Деймону, когда они прогуливались по саду.
В один из дней я поднялся на чердак посмотреть на портрет матери. Хотел бы я знать, какой совет она бы мне дала. Любовь долготерпелива, вспомнил я, как она говорила это со своим певучим французским акцентом во время изучения Библии. Эта мысль успокоила меня.Может быть любовь могла бы придти к нам с Розалин.
После этого, я попытался полюбить Розалин, или хотя бы почувствовать своего рода привязанность к ней. Я знал, за ее тихостью и чисто вымытыми светлыми волосами, она была просто милой девушкой, которая могла бы быть заботливой женой и матерью. Большинство недавних наших прогулок не были столь ужасными. На самом деле, Розалин была на удивление в хорошем настроении.Она обзавелась новой собакой, гладкий черный зверь, по имени Сейди, она таскала его с собой повсюду, чтобы нового щенка не постигла та же участь, что и Пенни.Как-то раз, когда Розалин посмотрела на меня влюбленными глазами, спросив, что я предпочту на свадьбу сирень или гардению, я почувствовал, что почти люблю ее.Может быть этого будет достаточно.
Отец, не теряя времени, планировал празднование новой вечеринки.На этот раз, это было барбекю на территории поместья, отец приглашал всех в пределах радиуса в 20 миль.Я узнавал только некоторых молодых людей, привлекательных девушек и солдат Конфедерации, которые ходили по лабиринту как по собственному поместью.Когда я был моложе, я любил вечеринки в Веритас – они всегда были шансом сбежать на замёрзший пруд с нашими друзьями, поиграть в прятки на болоте, покататься на лошадях по мосту Виккери, а потом осмелиться бросить друг друга в ледяные глубины Уиллов Крик.Теперь я лишь хотел, чтобы все было закончилось, и я мог бы остаться один в своей комнате.
- Стефан, не хочешь ли выпить виски со мной? – Роберт крикнул мне из импровизированного бара, установленного на портике. Судя по его однобокой улыбке, он уже был пьян.
Он прошел мимо меня, и вручил свой запотевший стакан мне.– Совсем скоро, маленькие Сальваторе будут повсюду. -Можешь себе это представить? Он обвёл руками земли поместья, будто показывая мне, насколько большой может стать моя будущая семья.
Я, с жалостью, выпил свой виски, не в силах представить себе это.
"Итак, ты сделал своего отца счастливым человеком. И Розали счастливой девушкой," сказал Роберт. Он поднял свой стакан в последний раз, а затем отправился поговорить с надсмотрщиком Локвудов.
Я вздохнул и присел на ветхое крыльцо, наблюдая за весельем, которое меня окружало. Я знал, что мне следует чувствовать себя счастливым. Я знал, что отец желает мне только самого лучшего. Я знал, что с Розалин все было в порядке.
Почему же тогда эта помолвка ощущалась как смертный приговор?
Люди на лужайке ели, танцевали и смеялись, а музыкальная группа из моих школьных друзей Итана Гиффина, Брайна Уолша и Мэтью Хартнетта играла свою версию композиции «Голубой флаг Бонни». Было безоблачное небо и ароматный воздух, только с небольшим запахом сырости, который напоминал нам, что все-таки была осень. Чуть дальше, школьники катались на воротах.Нахождение в центре такого большого веселья не делало меня счастливым, и мое сердце просто глухо стучало в моей груди.
Поднявшись, я прошел в кабинет отца. Я закрыл дверь и вздохнул с облегчением. И лишь малейшие потоки солнечного света проглядывали сквозь плотные шторы. В комнате было прохладно и пахло хорошо смазанной кожей и устаревшими книгами. Я достал тоненький сборник Шекспировских сонет и открыл на своей любимой поеме. Шекспир успокоил меня, приятными словами о том, что красота и любовь по-прежнему существуют в мире. Возможно, благодаря искусству я смогу ощутить это.
Я устроился в отцовском кожаном кресле, находившемся в углу, и рассеянно просматривал папирусные страницы. Я не знаю, как долго просидел там, позволив языку завладеть мной, но чем больше я читал, тем спокойнее себя чувствовал.
"Что ты читаешь?"
Голос испугал меня, и книга, с грохотом, упала с моих колен.
Кэтрин стояла у входа кабинета, одетая в простое белое шелковое платье, который обвивал каждый изгиб ее тела. Все остальные женщины на вечеринке были одеты в пышные платья из кринолина и миткаля, плотная ткань защищала их кожу. Но Кетрин не казалась смущённой тем, что её белые плечи были открыты. Из уважения, я не смотрел на неё.
"Почему ты не на вечеринке?" - спросил я, нагибаясь чтобы поднять свою книгу.
Кэтрин шагнула ко мне. "Почему ты не на вечеринке?Разве ты не почётный гость?"Она присела на подлокотник моего кресла.
Ты читала Шекспира?",я спросил, указывая на книгу на моих коленях. Это было неубедительной попыткой сменить тему разговора; я ещё не встречал девушек, разбирающихся в его поэзии. Только вчера Розали признала , что не прочитала ни одной книги за последние три года со времени окончания академии для девушек. Даже притом, что последним томом, с которым она ознакомилась, был просто грунтовкой о том, как быть послушной женой Конфедерата.
"Шэкспир", - повторила она, её акцент растянул слово на три слога. Это был старый акцент, не такой, какой я слышал от других людей из Атланты.Она покачала ногами вперёд-назад, и я смог увидеть, что она была без чулок.Я с усилием отвёл свои глаза в сторону.
"Могу ли я сравнить тебя с летним днём?" - процитировала она.
Я в изумлении поднял на неё глаза.– Ты более прекрасна и более умеренна, - сказал я, продолжая цитату. Моё сердце подскочило у меня в груди, и мой мозг чувствовал, как медленно, словно патока, создаётся необычное ощущение, оно заставило меня почувствовать, будто это лишь сон.
Кетрин взяла книгу с моих колен, и захлопнула её с громким хлопком. "нет" сказала она твердо

-Но вот как пойдут следующие слова, - сказал я, раздраженный тем, что она меняет игры, которую, как я думал, я понял. Так начинается следующая строка для мистера Шекспира. -Но я просто задаю тебе вопрос. Могу ли я сравнить тебя с летним днём? Достойны ли вы такого сравнения, г-н Сальваторе? Или вам нужна книга, чтобы ответить? – Спросила Кетрин, усмехаясь, держа книгу за пределами моей досягаемости.
Я откашлялся, мой мозг заработал. Дэймон сказал бы что-нибудь остроумное в ответ, даже не задумываясь. Но когда я был с Кэтрин, я чувствовал себя школьником, который пытается произвести впечатление на девушку пойманной в пруду лягушкой.
"Ну, ты могла бы сравнить с летним днём моего брата. Ты проводишь с ним много времени."Моё лицо покраснело, и я тут же захотел забрать эти слова назад.Они звучали так ревниво и мелочно.
– Возможно, но скорее, с грозой в летний день. – Сказала Кетрин, изогнув бровь. "Но ты, Ученый Стефан, ты непохож на Темного Деймона. Или… - Кетрин отвернулась, и я увидел проскользнувшую тень улыбки на её лице. – Бунтаря Деймона.
– Я тоже могу быть бунтарём, - ответил я раздраженно, прежде чем понял, что сказал. Я расстроено покачал головой. Мне казалось, что это Кетрин заставляет меня говорить, не думая.
Она была такая живая, и, разговаривая с ней, мне казалось, будто я вижу сон, в котором всё сказанное мной не имело бы никаких последствий, но всё, что я сказал, было важно.
-Что ж, тогда я должна увидеть это, Стефан. Она положила свою ледяную руку мне на плечо. Я неплохо знаю Дэймона, но почти не знаю тебя.-Это весьма неприятно, ты так не думаешь?
Снаружи группа заиграла композицию "Я добрый старый мятежник ”.
Я знал, что должен вернуться на улицу, чтобы выкурить сигару с мистером Картрайтом, закружить с Розалин в нашем первом вальсе, чтобы претендовать на место мужчины в Мистик Фоллс.
Но вместо этого я остался сидеть на кожаном сиденье кресла, и всё, чего я хотел – это остаться в кабинете навечно, вдыхая аромат Кетрин.
– Могу ли я сделать одно предположение? – спросила Кетрин, склоняясь надо мной. Тёмный локон её волос упал на её белый лоб. Мне пришлось использовать все силы, чтобы отвести взгляд от её лица. -Не думаю, что тебе нравится то, что сейчас происходит. Барбекю, помолвка..."
Мое сердце забилось чаще. я поискал карие глаза КетринВ течение прошлой недели, я отчаянно пытался скрывать свои чувства. Но видела ли она, как я каждый раз останавливался возле гостевого дома? Видела ли она, как каждый раз, когда она прогуливалась по саду с Деймоном, я отправлялся с Мезаноттой в лес, отчаянно стараясь убежать от их смеха? Могла ли она читать мои мысли?
Кетрин уныло улыбнулась"Бедный, приятный, стойкий Стефан. Нежели ты до сих пор не усвоил, что правила созданы, чтобы их нарушать? Ты не сможешь сделать счастливым никого, ни твоего отца, ни Розалин, если не будешь счастлив вам.
Я откашлялся, борясь с мыслью, что женщина, которую я знал всего пару недель, понимала меня лучше моего собственного отца… и моей будущей жены… и всех остальных.
Кетрин соскользнула со стула и посмотрела на книги, стоящие на полках.Она взяла толстую книгу в кожаном переплёте, Тайны Мистик Фоллс.Это произведение я никогда раньше не видел.Улыбка осветила её розовые губы, и она предложила мне присоединиться к ней на диване моего отца.Я знал, что не должен был, но я был как будто в трансе и всё же пересёк комнату.Я опустился на прохладную, кожаную подушку рядом с ней и просто ни о чем не думал.
В конце концов, кто знал?Может, несколько моментов в обществе Кэтрин будут тем бальзамом, что был мне необходим, чтобы покончить с меланхолией.

Я не представляю, сколько времени мы просидели в комнате вместе. Дедушкины часы в углу отстукивали минуты, но всё, что я помнил, было ритмичное дыхание Кэтрин, луч света, упавший на её угловатые скулы, быстрое шуршание страниц, пока мы просматривали книгу. Я смутно осознавал, что мне нужно уйти, чем быстрее, тем лучше, но всякий раз, когда я думал о музыке, танцах, тарелках с жареными цыплятами и Розалин, я оказывался буквально неспособным двигаться.
- Ты не читаешь! – дразнящее воскликнула Кэтрин, глядя на меня поверх «Тайн Мистик Фоллс».
- Да, не читаю.
- Почему? Ты отвлёкся? – Кэтрин поднялась, её тонкие плечи расправились, поскольку она решила поставить книгу обратно на полку. Она положила её не туда, откуда взяла, а рядом с отцовскими книгами по географии мира.
- Сюда, - пробормотал я, подходя к ней сзади, чтобы взять книгу и переставить на полку выше, где находилось её законное место. Аромат лимона и имбиря обвил меня, из-за чего закружилась голова. Она повернулась ко мне. Наши губы находились на расстоянии лишь нескольких дюймов друг от друга, и внезапно её запах стал почти невыносимым. Хотя головой я понимал, что поступаю неправильно, но сердце кричало, что я никогда не стану полноценным, если не поцелую Кэтрин. Я закрыл глаза и стал склонятся к ней, пока наши губы не соприкоснулись.
На одно мгновение я почувствовал, будто всю мою жизнь переключили. Я увидел Кэтрин, бегущую босиком по полям за задним двором, я догоняю её, и наш маленький сын бросается мне на плечи.
Но вдруг, совершенно непрошено изображение Пенни со вспоротым горлом пронеслось в моей голове. Я резко замер, будто поражённый молнией.
- Извини, - сказал я, отклоняясь назад и опрокидывая журнальный столик со сложенными на нём высокими стопками книг. Они упали на пол, звук был приглушён восточными коврами. Мой рот стал на вкус словно железо. Что я только что сделал? Что, если бы вошёл отец, торопясь открыть коробку табака с мистером Картрайтом? Мой мозг лихорадочно производил ужасные мысли.
- Мне нужно…мне нужно идти. Мне нужно найти свою невесту.
Без последнего взгляда на Кэтрин и на ошеломлённое выражение, которое, я уверен, было на её лице, я выбежал из кабинета и помчался сквозь пустую консерваторию в сад.
Сумерки только начали опускаться на землю. Кареты с матерями и маленькими детьми отъезжали точно так же, как осторожные кутилы, которые боялись нападений животных. Настало время, когда спиртное полилось рекой, музыка заиграла громче, а девушки превосходили сами себя в вальсе, намереваясь пленить солдат Конфедерации из соседнего лагеря. Моё дыхание восстановилось. Никто не знал, где я был, и тем более, что я делал. Я целенаправленно зашагал в самый центр вечеринки, будто я просто ходил наполнить стакан к бару. Я увидел Деймона, сидящего с другими солдатами и играющего партию в покер на углу крыльца. Пять девушек теснились на качелях, стоящих рядом, хихикали и громко разговаривали. Отец с мистером Картрайтом прогуливались по лабиринту, каждый держал в руке виски и оживлённо жестикулировал, несомненно, они обсуждали выгоду от объединения Картрайтов с Сальваторами.
- Стефан! – кто-то похлопал меня по спине.
- Мы всё гадали, где же наши почётные гости. Никакого уважения к старшим, - весело сказал Роберт.
- Розалин всё ещё нет? – спросил я.
- Ты же знаешь девушек. Они ищут самый нужный момент, особенно, когда они празднуют приближающуюся свадьбу.
Его слова звучали правдоподобно, но всё же необъяснимый озноб пронёсся по моему телу.
Это просто я не заметил, или солнце действительно зашло удивительно быстро? Гости на лужайке превратились в тёмные силуэты за пять минут, которые я пробыл на улице, и я уже не мог выделить Деймона из толпы в углу.
Оставив Роберта позади, я стал проталкиваться сквозь гостей на лужайке. Странно для девушки не появиться на своей собственной вечеринке. Что, если каким-то образом, она оказалась в доме и увидела…
Но это просто невозможно. Дверь была закрыта, шторы задвинуты. Я спешно направился к жилищам прислуги, находившимся рядом с прудом. Трава была покрыта росой и всё ещё стоптана с тех пор, как Кэтрин, Деймон и я играли здесь в футбол. Доходящий до колена туман заставлял меня желать, чтобы на мне сейчас были ботинки, а не модельные туфли.
Я прищурился. У подножия ивового дерева, где мы с Деймоном проводили часы, лазая по нему, как дети, на земле был виден неясный бугор, похожий на выступающий угловатый корень. Только я не помнил, чтобы на том месте когда-нибудь находился корень. Я снова сощурился. На мгновение я представил, что это обнимающаяся влюблённая парочка, старающаяся избежать любопытных глаз. Я внутренне улыбнулся сам себе. Хоть кто-то нашёл любовь на этой вечеринке.
Но тогда облака разошлись, и лунный свет озарил дерево – и то, что было под ним. С чувством нарастающей тошноты я осознал, что очертания под деревом не были двумя обнимающимися любовниками. Это была Розалин, моя невеста, её горло было вспорото, наполовину открытые глаза смотрели вверх, на ветви дерева, будто они хранили секрет для мира, к которому она больше не принадлежала.

Мне трудно описать те события, которые последовали за этим.
Я помню звуки шагов, пронзительные вопли и громкие молитвы прислуги перед своим домом. Я помню, как стоял на коленях и кричал от ужаса, сожаления и страха. Я помню, как мистер Картрайт пытался оттащить меня назад, пока миссис Картрайт громко рыдала на своих коленях, как раненое животное.
Я помню карету полиции и отца с Деймоном, которые, сложив руки на груди, шептались обо мне, объединившись в попытке разработать наилучший способ заботы обо мне. Я пытался разговаривать, сказать им, что я в порядке – я же жив, в конце концов. Я не мог облечь это в слова.
В какой-то момент доктор Джейнс схватил меня под руки и поставил на ноги. Медленно мужчины, которых я не знал, окружили меня и повели на террасу перед домом прислуги. Мои слова было не разобрать, и позвали Корделию.
- Я…я в порядке,- наконец промолвил я, смущённый тем, что мне уделяли столько внимания, когда на самом деле была убита Розалин.
- Шшш, тише, Стефан, - сказала Корделия, её жёсткое лицо выражало беспокойство. Она сжала руку на моей груди и забормотала молитву, потом вытащила крошечную склянку из объёмных складок её юбки. Она вскрыла её и прижала к моим губам.
- Пей, - принуждала она, пока жидкость, по вкусу похожая на лакрицу, бежала по моему горлу.
- Кэтрин! – простонал я. После этого я сразу закрыл рот рукой, но на лице Корделии успел появиться испуг. Незамедлительно она влила в меня ещё большую дозу пахнущей солодкой жидкости. Я отошёл на несколько тяжёлых шагов от крыльца, слишком уставший, чтобы дальше думать о чём-нибудь.
- Его брат где-то здесь, - сказала Корделия, её голос звучал так, будто она говорила под водой, - приведите его.
Я услышал звук шагов и мгновением позже открыл глаза, чтобы увидеть Деймона, стоящего передо мной. Его лицо было белым от потрясения.
- С ним всё будет хорошо? – спросил Деймон, повернувшись к Корделии.
- Я думаю… - начал доктор Джейнс.
- Ему нужен отдых. Тишина. Тёмная комната, - сказала Корделия авторитетным тоном.
Деймон кивнул.
- Я… Розалин…Я должен…, - начал я, хотя даже не знал, как закончить предложение. Должен что? Должен был начать искать её гораздо раньше, вместо того, чтобы проводить время, целуясь с Кэтрин? Должен был настаивать на том, чтобы сопровождать её на вечеринку?
- Шшш… - зашептал Деймон, поднимая меня. Я смог стоять, покачиваясь, позади него. Словно из ниоткуда появившийся отец взял меня за другую руку, и я неуверенно зашагал обратно к дому. Гости стояли на траве, поддерживая друг друга, а шериф Форбс созывал добровольцев для поисков в лесу. Я чувствовал, как Деймон проводит меня через задние двери дома и вверх по лестнице прежде чем позволить мне рухнуть на свою кровать. Я упал на хлопковые простыни, и с этого момента я не помню ничего, кроме темноты.
Следующим утром я проснулся в лучах солнца, рассыпавшихся по паркету из красного дерева в моей спальне.
- Доброе утро, брат.
Деймон сидел в углу в кресле-качалке, принадлежавшей ещё нашему пра-дедушке. Наш мама укачивала нас в нём, когда мы были младенцами, пела песни, пока мы не заснём. Глаза Деймона были красными и воспалёнными, и я представил себе, как он сидит вот так, глядя на меня, всю ночь.
- Розалин мертва? – я произнёс это как вопрос, хотя ответ на него был очевиден.
- Да, - Деймон встал и повернулся к кристальному кувшину, стоявшему на ореховом комоде. Он налил воды в стакан и поднёс ко мне. Я с трудом сел прямо.
- Нет, подожди, - скомандовал Деймон с властностью военного офицера. Я никогда не слышал, чтобы он говорил таким тоном прежде. Я откинулся на набитые гусиным пухом подушки и позволил Деймон поднести стакан к моим губам, будто я был маленьким ребёнком. Холодная, чистая вода скатилась по горлу, и я снова мысленно вернулся к последней ночи.
- Она страдала? – спросил я, множество страшных картинок замаршировало в моём мозгу. Пока я перечитывал Шекспира, Розалин должно быть обдумывала своё грандиозное появление. Она должна была быть такой взволнованной, показывая всем своё платье, молодые девушки должны были изумляться её кольцу, пожилые женщины должны были отзывать её в уголок, чтобы обсудить детали её первой брачной ночи. Я вообразил, как она энергично пересекала лужайку, когда услышала тяжёлые шаги за собой, и только обернувшись, увидела мгновенный блеск белых зубов, сверкающих в лунном свете. Я содрогнулся.
Деймон подошёл к кровати и положил руку на моё плечо. Внезапно волна ужасающих изображений остановилась.
- Смерть обычно случается меньше, чем за секунду. Это часто случается на войне, и я уверен, то же самое было с твоей Розалин, - Деймон снова устроился в своём кресле и потёр висок, - Они думают, это был койот. Война переносит людей на восток, и они думают, что животные следуют по кровавым следам.
- Койоты, - повторил я, запнувшись на втором слоге. Я никогда не слышал этого слова раньше. Это был ещё один пример новых фраз, таких как «убит» или «вдова», которые были включены в мой словарный запас.
- Разумеется, есть и такие люди, включая отца, которые считают, что это работа демонов, - Деймон закатил глаза, - как раз то, что нужно нашему городу. Эпидемия массовой истерии. Но больше всего в этом маленьком слухе меня убивает то, что когда люди убеждены, что их город осаждают некие демонические силы, они совершенно теряют из виду, что война разрывает нашу страну. Это такой склад ума, «голова-в-песке», который я просто не могу понять.
Я кивнул, не особо слушая, неспособный смотреть на смерть Розалин, как на часть своего рода аргумента против войны. Пока Деймон продолжал болтать о всякой ерунде, я отклонился назад и закрыл глаза. Я отчётливо представил себе лицо Розалин в момент, когда я нашёл её. Там, в темноте, она выглядела по-другому. Её глаза были большими и светящимися. Как будто она увидела что-то устрашающее. Как будто она ужасно страдала.

4 сентября, 1864.
Полночь. Слишком поздно, чтобы засыпать, слишком рано, чтобы просыпаться. Свечи горят на моей прикроватной тумбочке, отбрасывая зловещие мерцающие тени.
Я преследуем одной мыслью. Прощу ли я когда-нибудь себя за то, что не нашёл Розалин раньше, чем стало слишком поздно? И почему она – та, которую я клялся забыть – всё ещё в моём разуме?
Моя голова разрывается. Корделия всегда у дверей, приносит настойки, таблетки, порошки из трав. Я беру их, притворяясь выздоравливающим ребёнком. Отец и Деймон наблюдают за мной, когда думают, что я сплю. Знают ли они о ночных кошмарах?
Я думал, женитьба – участь худшая, чем смерть. Я был неправ. Я ошибался в стольких вещах, в слишком многих вещах, и всё, что я могу делать сейчас – это молиться о прощении и надеяться, что как-нибудь, когда-нибудь, я смогу собрать силы из глубин моего существования и снова твёрдо ступить на правильный путь. Я сделаю это. Я должен. Для Розалин.
И для неё.
Сейчас я потушу свечи, надеясь, что сон – подобно смерти – быстро поглотит меня.
- Стефан! Пора вставать! – воскликнул отец, громко хлопнув дверью моей спальни.
- Что? – я сделал усилие, чтобы сесть, не особо понимая, какой на улице час или какой сегодня день или сколько времени прошло после смерти Розалин. День сливался с ночью, и я никогда не спал по-настоящему, лишь проваливался в ужасающие сны. Я ничего не желал есть, кроме тех бесполезных отваров, которые Корделия продолжала приносить, подавая мне их с ложки, чтобы убедиться, что её стряпня будет съедена. Она готовила жареного цыплёнка, гибискус или наваристый бульон, который она называла «отваром страдальца», по её словам, после него я должен был почувствовать себя лучше. Нечто подобное, на этот раз напиток, она оставила на прикроватной тумбочке. Я побыстрее выпил это.
- Собирайся. Альфред поможет тебе подготовиться, - сказал отец.
- Собираться куда? – спросил я, свешивая ноги над полом. Я доковылял до зеркала. У меня была лёгкая щетина на подбородке, а рыжевато-коричневые волосы стояли дыбом. Глаза были красными, а ночная рубашка висела на плечах. Я выглядел ужасно.
Отец стоял позади меня, оценивая мою реакцию.
- Ты возьмёшь себя в руки. Сегодня похороны Розалин, и для меня и Картрайтов очень важно, чтобы мы были там. Мы хотим показать, что должны объединиться вместе против зла, бичующего наш город.
Пока отец болтал о демонах, я думал о своей первой встрече с Картрайтами. Я всё ещё чувствовал ужасную вину. Всё усугубляли мысли о том, что нападения не случилось бы, если бы я ждал Розалин на крыльце вместо того, чтобы проводить время зря в кабинете в Кэтрин. Если бы я находился снаружи, ждал Розалин, я бы увидел, как она идёт через поля в своём розовом платье. Может, я мог бы также умереть вместе с ней, и ей не пришлось бы встречаться со зверем из ночных кошмаров в одиночестве. Пусть я и не любил Розалин, но я не мог простить себя за то, что не находился там, чтобы защитить её.
- Ну давай же, - нетерпеливо сказал отец после того как Альфред вошёл в комнату, держа в руках белую льняную рубашку и двубортный костюм. Я побледнел. Это был костюм, в котором я должен был быть на свадьбе – в церкви, где мы оплакивали Розалин и где должна была состояться часть церемонии, заключающей наш союз. Всё же, я облачился в костюм, позволил Альфреду помочь мне побриться, так как мои руки были слишком непослушными, и час спустя я был готов сделать то, что должен.
Я следовал за отцом и Деймоном к карете с опущенными глазами. Отец сел впереди, рядом с Альфредом, в то время как Деймон сел сзади со мной.
- Как ты, брат? – спросил Деймон поверх привычного цоканья копыт Дьюка и Джейка по дороге Уиллоу Крик.
- Не особо, - ответил я формально, чувствуя комок в горле.
Деймон положил руку на моё плечо. Сороки трещали, пчёлы жужжали, и солнце заливало золотым светом деревья. Весь экипаж был наполнен запахом имбиря, и я чувствовал как внутри поднимается тошнота. Это был запах вины за страстное желание женщины, которая никогда не была – и не могла быть – моей женой.
- Твоя первая смерть, первая, которой ты стал свидетелем, меняет тебя, - в конце концов сказал Деймон, когда кучер останавливался перед белой, облицованной досками церковью. Церковные колокола звонили, и все дела в городе были закрыты на один день. – Но вполне возможно, это может изменить тебя к лучшему.
- Может быть, - сказал я, выходя из кареты. Правда, я не мог представить, каким образом. Мы дошли до дверей в тот же момент, что и прихрамывающий доктор Джейнс с тростью в одной руке и стаканом виски в другой. Перл и Анна сидели вместе, и Джонатан Гилберт сидел позади них, локтями опираясь на спинку скамьи Перл, в нескольких дюймах от её плеча.
Шериф Форбс находился на своём привычном месте во втором ряду, свирепо наблюдая за группой накрашенных женщин из таверны, пришедших проявить своё уважение. С краешку их круга стояла Элис, барменша, освежая себя шёлковым веером.
Кальвин Бейли, органист, играл адаптированную версию «Реквиема» Моцарта, но казалось, что он вставлял фальшивую ноту через каждые несколько аккордов. В первом ряду мистер Картрайт не шевелясь смотрел прямо перед собой, пока миссис Картрайт всхлипывала и периодически сморкалась в кружевной носовой платок. Впереди церкви стоял укрытый цветами закрытый дубовый гроб. В полном молчании, я подошёл к гробу и встал перед ним на колени.
- Мне так жаль, - прошептал я, дотрагиваясь до гроба, который казался холодным и тяжёлым. Непрошеный образ суженой внезапно возник в моём сознании: Розалин, хихикающая над своим новым щеночком, ветрено обсуждающая комбинации цветов для нашей свадьбы, рискующая вызвать гнев своей служанки, тайно поцеловав меня в щёку в конце одного из моих визитов. Я убрал руки от гроба и сложил их вместе, словно в молитве.
- Надеюсь, вы с Пенни нашли друг друга на небесах.
Я согнулся так, чтобы мои губы слегка коснулись гроба. Я хотел чтобы она знала, где бы она ни была, что я научился бы любить её.
- Прощай.
Я развернулся, чтобы занять своё место и резко остановился. Прямо за мной стояла Кэтрин. На ней было тёмно-синее хлопковое платье, с которого ниспадало море чёрных траурных повязок, заполнявших скамьи.
- Я так сожалею о твоей потере, - сказала Кэтрин, дотрагиваясь до моей руки. Я вздрогнул и отдёрнул руку назад. Как она смеет дотрагиваться до меня столь фамильярно на людях? Она вообще понимает, что если бы мы изначально не вели себя на барбекю подобным образом, трагедия, вероятно, никогда бы не произошла?
Беспокойство отражалось в её тёмных глазах.
- Я знаю, как тяжело это должно быть для тебя, - сказала она. – Пожалуйста, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Я сразу же испытал волну чувства вины за предположение о том, что она намекает на нечто большее, чем просто выражение симпатии. В конце концов, её родители умерли. Она просто молодая девушка, которая подошла ко мне, чтобы предложить свою помощь. Она выглядела такой грустной, что на одну дикую секунду я имел соблазн выйти из церкви и поддержать её.
- Спасибо, - вместо этого сказал я, восстанавливая утраченное дыхание, и ушёл на свою скамью. Я прокрался к Деймону, благочестиво обхватившему руками Библию, и сел рядом с ним. Я заметил, как он скользил глазами по Кэтрин, пока она ненадолго преклонила колени перед гробом. Я проследил за его пристальным взглядом и увидел, как несколько кудряшек выскользнули из-под её шляпы и теперь вились вокруг витиеватой пряжки её голубого ожерелья.
Несколькими минутами позже «Реквием» кончился, и пастор Коллинз поднялся на кафедру священника.
- Мы собрались здесь, чтобы почтить жизнь, которая оборвалась слишком рано. Зло посреди нас, и мы будем скорбеть об этой смерти, но мы также можем почерпнуть силу из этой смерти… - нараспев произносил он.
Я украдкой взглянул на Кэтрин, сидевшую на другой стороне прохода. Рядом с ней с одной стороны сидела её служанка, Эмили, и Перл с другой стороны. Руки Кэтрин были сложены, как для молитвы. Она чуть заметно обернулась, как если бы хотела посмотреть на меня. Я заставил себя отвести взгляд прежде, чем наши взгляды могли встретиться. Я не мог бесчестить Розалин мыслями о Кэтрин.
Я уставился на нескончаемые деревянные перекладины церковной колокольни. «Прости», - думал я, посылая сообщение наверх и надеясь, что Розалин, где бы она ни была, слышала его.

Лёгкий туман вился вокруг моих ног, когда я шёл к ивовому дереву. Солнце быстро садилось, но я всё ещё мог разглядеть тёмную фигуру, удобно устроившуюся между корнями.
Я взглянул ещё раз. Это была Розалин, её вечернее платье переливалось в слабом свете. Желчь подступила к горлу. Как она может быть здесь? Она похоронена, её тело лежит в шести футах под землёй на кладбище Мистик Фоллс.
Пока я подходил ближе, собирая всё своё мужество и быстро выхватив из кармана нож, я заметил, как в её безжизненных глазах отражались зеленеющие листья дерева. Её тёмные кудри прилипли к влажному лбу. А её шея вовсе не была разорвана. Вместо этого на шее виднелось только два аккуратных маленьких отверстия, будто пробитых гвоздями. Словно руководимый невидимой рукой, я упал на колени рядом с её телом.
- Мне жаль, - прошептал я, уставившись на потрескавшуюся подо мной землю. Потом я поднял глаза и застыл от ужаса. Потому что передо мной была вовсе не Розалин.
Это была Кэтрин.
Чуть заметная улыбка тронула её прелестные, как бутон розы, губы, будто она просто спала.
Я поборол стремление закричать. Я не мог позволить Кэтрин умереть! Но как только я потянулся к её ранам, она вдруг села прямо. Её внешность изменилась, тёмные кудри превратились в светлые, а глаза налились красным. Я отскочил от неё.
- Это твоя вина! – слова прорезались сквозь ночь с пустой, сверхъестественной интонацией. Голос не принадлежал ни Кэтрин, ни Розалин – это был голос демона.
Я закричал, крепче сжал свой перочинный нож и замахал им в ночном воздухе. Демон напал на меня и схватил мою шею. Он вонзил свои острые клыки в мою кожу, и всё вокруг расплылось во мраке…
Я проснулся в холодном поту и сел в кровати. Ворона каркала снаружи; я слышал, как вдалеке играют дети. Солнечные лучи пятнами пестрели на моём покрывале, поднос с обедом стоял на письменном столе. Это был дневной свет. Это была моя собственная кровать.
Сон. Я помнил похороны, возвращение из церкви, помню своё истощение, когда я медленно поднимался по лестнице в спальню. Только что это был сон, результат слишком сильных переживаний и возбуждения сегодня. «Сон», - снова повторил я, внушая сердцу перестать усиленно биться. Я сделал большой глоток воды прямо из графина, стоявшего на прикроватной тумбе. Мой мозг медленно успокаивался, но сердце продолжало скакать, и мои руки всё ещё были холодными и влажными. Потому что это был не сон, по крайней мере, он был совсем непохож на любой другой сон, который я когда-либо видел. Было похоже, будто демоны вторглись в моё сознание, и я уже больше не был уверен, что считать настоящим и каким мыслям доверять.
Я встал, пытаясь вытряхнуть кошмар из головы, и побрёл вниз. Я выбрал такой путь, чтобы не пересечься с Корделией на кухне. Она действительно хорошо заботилась обо мне, точно так же как и когда я был ребёнком, скорбеющим по своей матери, но что-то в её бдительном взгляде действовало мне на нервы. Я знал, что она слышала, как я звал Кэтрин, и я горячо надеялся, что она не сплетничала об этом со слугами.
Я зашёл в кабинет отца и окинул взглядом его полки, снова обнаружив себя рядом с книгами Шекспира. Казалось, что суббота была целую жизнь назад. И всё же, свеча в серебряном подсвечнике находилась точно там же, где мы с Кэтрин оставили её, и «Тайны Мистик Фоллс» всё ещё лежали на стуле. Если бы я закрыл глаза, то почти почувствовал бы запах лимона.
Я выбросил эту мысль из головы и торопливо выдернул с полки томик «Макбет», пьесы о ревности и любви, предательстве и смерти, которая подходила к моему настроению идеально.
Я заставил себя сесть в кожаное кресло и смотреть на слова, заставил себя переворачивать страницы. Может, это то, что мне нужно, чтобы отдохнуть от моей жизни. Если я буду продолжать заставлять себя делать что-то, может быть в конце концов преодолею чувство вины, грусть и страх, которые я несу с тех пор, как Розалин умерла.
В этот момент кто-то постучал в дверь.
- Отца здесь нет, - отозвался я, надеясь, что этот человек, кто бы он ни был, уйдёт.
- Сэр Стефан? – послышался голос Альфреда. – К вам гость.
- Нет, спасибо, - возразил я. Скорее всего, это снова был шериф Форбс. Он уже приходил четыре или пять раз, разговаривал с Деймоном и отцом. До этого времени я старался избегать таких посещений. Я не мог вынести мысли о том, чтобы сказать ему – сказать кому-либо – где я был во время нападения.
- Посетитель весьма настойчив, - продолжил Альфред.
- Прямо как ты, - пробормотал я со вздохом, пока шёл открывать дверь.
- Она в гостиной, - сказал Альфред, поворачиваясь на пятках.
- Подожди! – воскликнул я. Она. Могла ли это быть…Кэтрин?
Сердце учащённо забилось, несмотря на мои старания сохранять спокойствие.
- Да, сэр? – переспросил Альфред, остановившись на половине шага.
- Я буду там.
Я лихорадочно умыл лицо водой из чаши в углу и мокрыми руками пригладил волосы назад, убрав их со лба. Мои глаза всё ещё были припухшими, лопнувшие сосуды расходились по ним тонкими красными линиями, но я больше ничего не мог сделать со своим внешним видом, не говоря уже о внутренних чувствах.
Я целеустремлённо зашагал в гостиную. На мгновение моё сердце упало в разочаровании. Вместо Кэтрин на красном вельветовом стуле в углу сидела её служанка, Эмили. У неё на коленях стояла корзина с цветами, а сама она держала в руке маргаритку, наслаждаясь её ароматом, будто для неё в мире не было никаких забот.
- Здравствуй, - сказал я формально, уже придумывая оправдывающую меня причину вежливо уйти.
- Мистер Сальваторе, - Эмили встала и присела в полу-реверансе. На ней было простое белое открытое платье и шляпка без полей, её тёмная кожа была ровной и без морщин.
- Моя госпожа и я присоединяемся к твоей скорби. Она попросила, чтобы я передала тебе это, - сказала она, отдавая мне корзину.
- Спасибо, - я взял корзину, рассеяно поднёс веточку сирени к носу и вдохнул.
- Я бы использовала их в вашем лечении вместо бесполезных отваров Корделии.
- Как ты узнала об этом? – удивился я.
- Слуги болтают. Но я боюсь, что чем бы ни кормила вас Корделия, это приносит вам больше вреда, чем пользы. – Она вытянула из корзины несколько цветков, сплетая их в букет. – Маргаритки, магнолии и дицентра помогут вам исцелиться.
- И фиалки для размышлений? – спросил я, вспоминая цитату из шекспировского «Гамлета». Как только я сказал это, я понял, насколько нелепым было это высказывание. Как необразованная девушка-горничная могла знать, о чём я говорю? Но Эмили просто улыбнулась.
- Никаких фиалок, несмотря на то, что моя госпожа упоминала о вашей любви к Шекспиру.
Она потянулась к корзине, отломила веточку сирени и осторожно просунула в петлю для пуговицы на моём жилете.
Я поднял корзину и вдохнул. Пахло цветами, но было и что-то ещё: опьяняющий аромат, который я ощущал только рядом с Кэтрин. Я вдохнул снова, чувствуя смущение, и тьма нескольких прошедших дней постепенно отступала.
- Я знаю, всё, что сейчас происходит, очень странно, - продолжила Эмили, выводя меня из задумчивости, - но моя госпожа лишь желает вам всего наилучшего.
Она кивнула головой в сторону дивана, как бы приглашая меня сесть. Я послушно сел и стал рассматривать её. Она была необыкновенно красивой и держала себя с такой грацией, какой я никогда раньше не видел. Её движения и манеры были такими неторопливыми, что при взгляде на неё казалось, что наблюдаешь за ожившей картиной.
- Она хотела бы увидеться с вами, - сказала Эмили через мгновение.
В ту же секунду, как эти слова слетели с её губ, я понял, что этому никогда не бывать. Пока я сидел там, в дневном свете гостиной с другим человеком вместо того, чтобы потеряться в собственных мыслях, всё стало на свои места. Я был вдовцом, и моим долгом на тот момент был траур по Розалин, а не по школьным фантазиям о любви с Кэтрин. Кроме того, она была прелестной сироткой без друзей или связей. Это никогда не сработало бы – никогда и не могло сработать.
- Я виделся с ней. На похоронах…Розалин, - сказал я сухо.
- Это был едва ли светский визит, - обратила внимание Эмили.
– Она хочет увидеть Вас. Где-нибудь наедине. Когда вы готовы, - быстро добавила она.
Я знал, что должен сказать единственную вещь, которую надлежало сказать, но слова трудно было сформулировать.
- Посмотрим, но в моём сегодняшнем состоянии, боюсь, я, вероятно, не расположен идти на прогулку. Пожалуйста, передай своей госпоже мои извинения, даже если она не захочет общаться. Я знаю, Деймон пойдёт с ней, куда бы она ни пожелала, - сказал я, слова тяжелели на моём языке.
- Да. Она весьма любит Деймона, - Эмили подобрала юбки и встала. Я тоже встал и почувствовал, что, хотя я был выше её на голову, она была каким-то образом сильнее меня. Это было необычное, но в целом неприятное чувство.
– Но ты не можешь сопротивляться настоящей любви.
С этими словами она вышла за дверь и пошла на другую сторону поместья, маргаритки в её волосах рассыпали свои лепестки по ветру.

Я не совсем уверен, был ли это свежий воздух иди действие цветов Эмили, но я хорошо спал той ночью. На следующее утро я проснулся в ярких лучах солнца, разлившихся по комнате, и впервые после смерти Розалин не стал пить надоевшие зелья Корделии, оставленные на прикроватной тумбочке. Аромат корицы и яиц доносился с кухни, и я услышал фырканье лошадей, которых на улице запрягал Альфред. На секунду я почувствовал возбуждение от возможного зарождающегося намёка на счастье.
- Стефан! – прогудел мой отец по другую сторону двери, слегка постучав три раза своей прогулочной тростью или хлыстом для верховой езды. Без малейшего труда я вспомнил всё, что происходило на прошедшей неделе, и моё недомогание вернулось в прежнее состояние.
Я сохранял безмолвие, надеясь, что он просто уйдёт. Но вместо этого он распахнул незапертую дверь. Он был одет в штаны для верховой езды, в руках держал хлыст, с улыбкой на лице и лиловым цветком на отвороте пиджака. Он был ни симпатичным, ни ароматным; вообще-то, он выглядел, как одна из трав Корделии, сорванных в квартале слуг.
- Мы едем кататься, - объявил отец, распахивая ставни. Я зажмурил глаза от слепящего света. Мир всегда был таким ярким?
- В комнате нужно прибраться, а тебе, мой мальчик, нужно солнце.
- Но я должен уделить внимание своим занятиям, - сказал я, бессильно махнув рукой в сторону открытого томика «Макбет» на моём столе.
Отец взял книгу и закрыл её с исчерпывающим хлопком.
- Мне нужно поговорить с тобой и Деймоном вдалеке от любопытных ушей, - он с подозрением оглядел комнату. Я проследил за его пытливым взглядом, но не заметил ничего особенного, кроме коллекции грязных тарелок, которые Корделия ещё не вымыла.
Словно по сигналу, в комнату вошёл Деймон, одетый в горчичного цвета брюки и свою серую конфедератскую куртку.
- Отец! – Деймон закатил глаза. - Только не говори мне, что ты опять про свои бредни о демонах.
- Это не бредни! – зарычал отец. – Стефан, я жду тебя и твоего брата в конюшне.
Отец повернулся на пятках и широкими шагами вышел из комнаты. Деймон тряхнул головой и последовал за ним, оставляя меня переодеться.
Я одел весь мой выездной костюм – серую безрукавку и коричневые брюки – и вздохнул, будучи неуверен, хватит ли у меня сил ехать верхом или выдержать ещё один марафон в виде порции стычек между моим братом и отцом. Когда я открыл дверь, то обнаружил ожидающего меня Деймона у подножия кривой лестницы.
- Чувствуешь себя лучше, брат? – спросил Деймон, когда мы вышли из дома и вместе пересекали лужайку.
Я кивнул, в это же самое время заметив пятно под ивовым деревом, где я нашёл Розалин. Трава была высокой и ярко-зелёной, белки носились по узловатым стволам деревьев, чирикали воробьи, а наклонившиеся ветви плакучей ивы выглядели пышными и полными надежд. Не было и намёка на то, что что-нибудь было неладно здесь.
Я вздохнул с облегчением, когда мы достигли конюшни, чувствуя знакомый и любимый запах хорошо смазанной кожи и древесины. «Привет, девочка,» - прошептал я в пушистое ухо Мезанотты. Она тихо и понимающе заржала. Её шерсть была гладкой и шелковистой, даже лучше, чем когда я в последний раз чистил её. «Извини, что не приходил навестить тебя, но похоже, мой брат хорошо о тебе заботился».
- Вообще-то, Кэтрин взялась начищать её. Что оказалось очень плохо для её собственных лошадей, - Деймон нежно улыбнулся и подбородком указал мне на двух кобыл, стоящих в углу. В самом деле, они топтались на месте и удручённо пялились в землю, недвусмысленно показывая, насколько одинокими и никому не нужными они были.
- Ты проводил довольно много времени с Кэтрин, - наконец сказал я. Это было утверждение, а не вопрос. Конечно, он был с ней. Деймон всегда проводил свободное время в окружении женщин. Я знал, что он знал женщин, особенно после года, проведённого в армии Конфедерации. Он рассказывал мне такие истории о некоторых женщинах, которых он встречал в городах, как Атланта и Лексингтон, заставлявшие меня краснеть. Знал ли он Кэтрин?
- Да, проводил, - сказал Деймон, закидывая ногу на спину своего коня, Джейка. Он не стал развивать тему.
- Готовы, мальчики? – позвал отец, его лошадь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я кивнул и пустил лошадь крупным шагом вслед за отцом и Деймоном, пока мы направлялись к мосту Виккери Бридж, от одного конца до другого принадлежавшему нашим владениям.
Мы пересекли мост и повернули в лес. Я облегчённо закрыл глаза. Солнечный свет был слишком ярким. Я больше предпочитал тёмные тени деревьев. Лес был прохладным, влажные листья устилали землю, хотя за последнее время не было ни одного ливня. Листва была такой густой, что видеть можно было только небольшие клочки голубого неба, и периодически я слышал шуршание енота или барсука в кустах. Я старался не думать о звуках животных, как если бы они исходили от того самого, которое напало на Розалин.
Мы продолжили углубляться в лес, пока не добрались до небольшой поляны. Отец внезапно остановился и привязал свою лошадь к берёзе. Я послушно привязал Мезанотту к тому же дереву и огляделся. Поляна была помечена набором камней, образовывавших неровный круг, поверх которого расходились деревья, образуя естественное окно в небо. Я не был здесь несколько лет, с тех пор, как Деймон уехал. Когда мы были мальчишками, мы играли здесь в запрещённые карточные игры вместе с другими приятелями из города. Каждый знал, что поляна была тем местом, куда мальчишки приходили играть на деньги, девчонки приходили посплетничать, и каждый приходил выдавать свои секреты. Если отец действительно хотел сохранить наш разговор в тайне, лучше бы взял нас поговорить в таверну.
- Мы в беде, - сказал отец без какого-либо предисловия, глядя в небо. Я проследил за его взглядом, ожидая увидеть быстро надвигающуюся летнюю грозу. Но напротив, небо было голубым и чистым. Я не находил никакого успокоения в этом прекрасном дне. Я всё ещё был напуган безжизненными глазами Розалин.
- Мы – нет, отец, - сказал Деймон громко. – Знаешь, кто в беде? Все солдаты, сражающиеся в этой Богом забытой войне по причине, в которую ты заставлял меня пытаться поверить. Наша проблема – это война и твоя нескончаемая потребность находить конфликты везде, куда бы ты не повернулся.
Деймон гневно топнул ногой, так сильно напоминая мне Мезанотту, что я с трудом подавил в себе смех.
- Я не позволю тебе перечить мне! – сказал отец, потрясая перед Деймоном кулаком. Я переводил взгляд с одного на другого и обратно, как будто смотрел матч по теннису. Деймон возвышался над покатыми плечами отца, и впервые я осознал, что отец стареет.
Деймон упёр руки в боки.
- Тогда рассказывай. Давай послушаем, что ты там хочешь сказать.
Я ожидал, что отец закричит, но вместо этого он подошёл к одному из камней, его коленки скрипели, когда он наклонялся, чтобы сесть.
- Хотите знать, почему я покинул Италию? Я оставил её ради вас. Ради моих будущих детей. Я хотел, чтобы мои сыновья выросли, женились и имели детей на земле, которой бы я владел и которую бы любил. И я люблю эту землю и не буду смотреть, как она будет уничтожена демонами, - сказал отец, дико размахивая руками. Я сделал шаг назад, и Мезанотта долго и жалобно заржала. «Демоны», - повторил он, словно подтверждая свою точку зрения.
- Демоны? – фыркнул Деймон. – Скорее большие собаки. Разве ты не видишь, что в этом разговоре ты всё равно проиграешь? Ты говоришь, что хочешь для нас хорошей жизни, но ты всегда сам решаешь, как мы проживём эту жизнь. Ты заставил меня уйти на войну и заставил Стефана заключить помолвку и сейчас ты заставляешь нас верить в твои сказки, - орал Деймон, но я чувствовал, что он расстроен.
Я виновато взглянул на отца. Я не хотел, чтобы он знал, что я не любил Розалин. Но отец даже не смотрел в мою сторону. Он был слишком занят, враждебно глядя на Деймона.
- Я хочу для своих мальчиков только самого лучшего. Я знаю, что мы не ладим, и у меня нет времени на твои детские аргументы. Сейчас я не рассказываю сказки, - отец перевёл взгляд на меня, и я заставил себя посмотреть в его тёмные глаза. – Пожалуйста, поймите. Есть демоны, которые ходят среди нас. Они были и в Италии тоже. Они ходят по той же земле, выглядят, как люди. Но они пьют не то же, что люди.
- Ну, если они не пьют вина, это было бы настоящим благословением, не так ли? – процедил Деймон с сарказмом.
Я замер. Я помнил все случаи после смерти матери, когда отец выпивал слишком много вина или виски, запирался в своём кабинете и до поздней ночи бормотал о привидениях или демонах.
- Деймон! – сказал отец, его голос был даже более пронзительным, чем голос моего брата. – Я проигнорирую твоё хамство. Но я не позволю тебе игнорировать меня. Послушай, Стефан, - отец повернулся ко мне, - Всё, что, как ты видел, случилось с твоей молодой Розалин, не было естественного происхождения. Это не был один из Деймоновских койотов, - отец практически выплюнул последнее слово, - это был un vampiro. Они были в Италии, и сейчас они здесь, - отец говорил, морща краснеющее лицо, - и они причиняют вред. Они питаются нами. И нам нужно остановить их.
- Что ты имеешь в виду? – нервно спросил я, любые признаки изнеможения или головокружения пропали. Всё что я чувствовал – страх. Я мысленно вернулся к Розалин, но в этот раз вместо её глаз я вспомнил кровь на её шее, струившуюся из двух чётких круглых ран сбоку. Я дотронулся до своей собственной шеи, чувствуя под кожей пульсирующую кровь. Гонка под моими пальцами усиливалась, я чувствовал, как сердце пропускает удары. Мог ли отец быть… прав?
- Отец имеет в виду, что он проводил слишком много времени в церкви, где леди рассказывают свои небылицы. Отец, это история, которой пугают детей. И она не особо разумная. Всё, что ты говоришь – нонсенс. - Деймон встряхнул головой и сердито встал со своего высокого пня. – Я не собираюсь рассиживаться тут и слушать истории о привидениях.
С этими словами, он развернулся на своих ботинках с золотыми пуговицами и оседлал Джейка, глядя на отца сверху вниз, как будто провоцируя его сказать ещё что-нибудь.
- Запомни мои слова, - сказал отец, сделав один шаг ко мне. - Вампиры среди нас. Они выглядят, как мы, и могут жить среди нас, но они не такие же, как мы. Они пьют кровь. Это их эликсир жизни. У них нет душ, и они никогда не умирают. Они бессмертны.
От слова «бессмертны» у меня перехватило дыхание. Ветер поменялся, и листья начали шелестеть. Я вздрогнул. «Вампиры», - повторил я медленно. Я слышал это слово однажды раньше, когда мы с Деймоном были школьниками и обычно собирались на Виккери Бридж, стараясь напугать наших друзей. Один мальчик рассказывал нам, что он видел в лесу фигуру, припавшую на колени и пировавшую, прильнув к шее оленя. Мальчик говорил, что он закричал, и фигура повернулась к нему, показывая адские красные глаза, кровь капала с её длинных, острых зубов. «Вампир», - сказал он с уверенностью, обводя взглядом всех, чтобы увидеть, впечатлил ли он кого-нибудь из нас. Но поскольку он был бледным, костлявым и не особо умелым на охоте, мы безжалостно смеялись и издевались над ним. Он со своей семьёй переехал в Ричмонд в следующем году.
- Ну, я бы предпочёл вампиров ненормальному отцу, - сказал Деймон и, понукая Джейка ногами, умчался навстречу закату. Я повернулся к отцу, ожидая гневной тирады. Но отец только покачал головой.
- Ты веришь мне, сын? – спросил он.
Я кивнул, хотя не был уверен, что я верю. Всё, что я знал, это то, что каким-то образом на прошлой неделе весь мир изменился, и я не был уверен, что смогу приспособиться к этому.
- Хорошо, - кивнул отец, когда мы выезжали из леса к мосту. – Мы должны быть осторожными. Кажется, что война разбудила вампиров. Как будто они могут чувствовать кровь.
Слово «кровь» эхом отозвалось в моём сознании, пока мы направляли наших лошадей в обход кладбища, по кратчайшему пути через поля, спускавшиеся к озеру. Я видел, как вдалеке солнце отражается от его поверхности. Никто даже не представлял, что эта цветущая, холмистая земля может быть пристанищем демонов. Эти демоны, если они вообще существуют, являются частью старых стран с ветхими церквями и замками, среди которых вырос отец. Все слова, которые он произносил, были мне давно знакомы, но они звучали так странно в том месте, где он говорил их.
Отец глядел вокруг, как будто проверяя, не прячется ли кто-нибудь в кустах неподалёку от моста. Мы проходили вблизи кладбища, надгробные камни были блестящими и величественными в тёплом летнем свете.
- Они питаются кровью. Это даёт им силу.
- Но тогда… - сказал я, как только эта информация пронеслась через мой разум. – Если они бессмертны, то как мы…
- Убьём их? – закончил отец мою мысль. Он натянул поводья своей лошади. – Есть способы. Я слышал, один священник в Ричмонде может попытаться изгнать их, но тогда люди в городе узнают… некоторые вещи, - закончил он. – Джонатан Гилберт, шериф Форбс и я обсуждали некоторые предварительные меры.
- Если я чем-то могу помочь… - наконец предложил я, будучи неуверен, что сказать.
- Конечно, - грубо прервал отец. – Я рассчитываю на то, что ты станешь частью нашего комитета. Для начала, я поговорил с Корделией. Она знает свои травы, и она сказала, что есть растение, называемое вербеной, - отец суетливо дотронулся рукой до цветка на отвороте пиджака, - мы выступим с планом. И мы одержим победу. Потому что, в то время, как они имеют бессмертие, мы имеем Бога на нашей стороне. Здесь работает принцип «убей или будь убит». Ты понимаешь меня, мальчик? Это война, в которую ты призван, чтобы бороться.
Я кивнул, чувствуя всю гору ответственности на своих плечах. Может быть, это то, для чего я предназначен: не женитьба или бегство на войну, а борьба со сверхъестественным злом. Я встретился с отцом взглядом.
- Я сделаю всё, что ты захочешь, - сказал я, - всё, что угодно.
Последнее, что я увидел перед тем, как поскакать обратно в конюшню, была необъятная усмешка на лице отца.
- Я знаю, что сделаешь, сын. Ты - настоящий Сальватор.

Я вернулся в свою комнату, не зная, что думать. Vampiros. Вампиры. Это слово звучало неправильно, не важно, на каком языке его произносить. Койоты. Вот слово, имеющее смысл. В конце концов, койот – это просто волк, дикое животное, перебравшееся в сбивающие с толку глубокие леса Вирджинии. Если Розалин убита койотом, это трагично, но понятно. Но как объяснить, что Розалин убита демоном?
Я засмеялся, но звук был больше похож на отрывистый лай, широкими шагами перешёл в спальню и сел, обхватив голову руками. Моё мучение вернулось с новой силой, и я вспомнил просьбу Эмили о том, чтобы не есть стряпню Корделии. В довершение ко всему казалось, что слуги посвящали друг друга во всё это.
Вдруг я услышал три мягкий стука в дверь. Они были настолько лёгкими, что их можно было принять за ветер, который не прекращался с тех пор, как мы вернулись из леса.
- Да? – откликнулся я нерешительно.
Стук раздался снова, на этот раз более настойчивый. На другой стороне комнаты сильно развевались хлопковые шторы.
- Альфред? – позвал я, по спине побежали мурашки. Отцовские истории определённо повлияли на меня.
- Я не буду обедать, - громко сказал я.
Я схватил нож для вскрытия конвертов со стола и держал его за спиной, пока осторожно подходил к двери. Но как только я дотронулся до дверной ручки, дверь начала колебаться изнутри.
- Это не смешно! – воскликнул я полу истерично, как ни с того ни с сего фигура в бледно-голубом платье проскользнула в комнату.
Кэтрин.
- Хорошо, потому что чувство юмора никогда не было моей сильной стороной, - сказала она с улыбкой, обнажающей её ровные белые зубы.
- Извини, - я покраснел и торопливо положил вскрыватель писем на стол, - я просто…
- Ты всё ещё восстанавливаешься, - карие глаза Кэтрин вцепились в мои, - прости, что напугала тебя, - она уселась посередине моей кровати и подняла колени к груди. – Твой брат беспокоился о тебе.
- Ой… - заикнулся я. Я не мог поверить, что Кэтрин Пирс пришла в мою спальню и сидит на моей кровати, как будто это совершенно нормально. Ни одна женщина, кроме моей матери и Корделии, вообще никогда не была в моих спальных комнатах. Я был внезапно смущён своими грязными ботинками в одном углу, сваленной в кучу фарфоровой посудой в другом, и всё ещё открытым томиком Шекспира на столе.
- Хочешь узнать секрет? – спросила Кэтрин.
Я стоял у двери, стиснув латунную ручку двери.
- Возможно, - начал я неуверенно.
- Подойди ближе и я скажу тебе, - она поманила меня пальцем. Горожане возмущались, если пара уходила гулять на Виккери Бридж без сопровождающего. Но здесь Кэтрин была без всякого спутника – как и без чулков, собственно говоря – и, забравшись на мою кровать, просила меня присоединиться к ней.
И я никак не мог сопротивляться этому.
Я робко сел на краешек кровати. Она тут же перекатилась на руки и колени и подползла ко мне. Перекинув волосы на одно плечо, она приложила руки чашечкой к моему уху.
- Мой секрет в том, что я тоже беспокоюсь о тебе, - прошептала она.
Я чувствовал на своей щеке её неестественно холодное дыхание. Мышцы на моих ногах судорожно дёргались. Я знал, что должен требовать, чтобы она ушла сейчас же. Но вместо этого я медленно придвигался к ней.
- Правда? – шепнул я.
- Да, - промурчала Кэтрин, заглядывая глубоко в мои глаза. – Ты должен забыть Розалин.
Я вздрогнул и отвёл взгляд от тёмных глаз Кэтрин к окну, наблюдая за быстро надвигающейся летней грозой. Кэтрин взяла мой подбородок в свои ледяные руки и повернула моё лицо обратно к своему.
- Розалин мертва, - продолжила она, её лицо было полно грусти и доброты. – Но ты нет. Розалин не хотела бы, чтобы ты прятался, словно преступник. Никто не желает такого для своих суженых, согласен?
Я медленно кивнул. Хотя Деймон говорил мне те же самые вещи, слова звучали намного убедительнее, когда исходили из уст Кэтрин.
Её губы изогнулись в небольшой улыбке.
- Ты снова обретёшь счастье, - сказала она. – Я хочу помочь тебе. Но ты должен позволить мне, милый Стефан, - Кэтрин положила руку мне на лоб. Я почувствовал волну жара и холод, сошедшихся на моём виске. Я вздрогнул, осознав силу разочарования, хлынувшего в моей груди, когда Кэтрин убрала руку обратно на колени.
- Это те цветы, которые я выбрала для тебя? – неожиданно спросила Кэтрин, оглядывая комнату. – Ты запихнул их в угол, где совсем нет света!
- Извини, - ответил я.
Она по-свойски перемахнула через кровать и наклонилась, чтобы достать корзину из-под стола. Она раздвинула шторы, потом пристально посмотрела на меня, сложив руки на груди. У меня перехватило дыхание. Её светло-голубое креповое платье подчёркивало тонкую талию, а ожерелье расположилось на впадинке её шеи. Она была неоспоримо прекрасна.
Она выдернула из букета маргаритку, ощипывая лепестки один за одним.
- Вчера я видела, как ребёнок играл в дурацкую игру – «любит, не любит», - она засмеялась, но её улыбка резко обратилась серьёзностью. – Как думаешь, каким был бы ответ?
И неожиданно она встала передо мной, положив руки мне на плечи. Я вдыхал аромат имбиря и лимона, не зная, что сказать, и понимая лишь то, что хотел бы чувствовать её руки на своих плечах вечно.
- Был бы ответ «любит»… или «не любит»? – спросила Кэтрин, наклоняясь ко мне. Моё тело задрожало мелкой дрожью от желания, о котором я не думал, что смогу ощутить. Мои губы были всего лишь в дюйме от её.
- Каков ответ? – спросила Кэтрин, покусывая губу, словно стеснительная дева. Я засмеялся, сам того не желая. Я чувствовал, что смотрю развивающуюся сцену будучи бессильным остановить то, что собирался сделать. Я знал, что это было неправильно. Грешно. Но как это могло быть грешным, если каждая фибра моей души желала этого больше, чем чего-либо на свете? Розалин была мертва. Кэтрин – жива. И я был жив тоже, и мне нужно было начать действовать.
Если то, что сказал отец – правда, и я собирался сражаться в битве всей моей жизни между добром и злом, тогда я должен был научиться быть уверенным в себе и своём выборе. Мне нужно было перестать думать и начать верить в себя, свои убеждения и мечты.
- Тебе действительно нужно, чтобы я ответил? – спросил я, протягивая руки к её талии. Я схватил её и стянул на кровать с силой, о которой сам не знал, что обладаю. Она восторженно вскрикнула и упала рядом со мной. Её дыхание было свежим, а руки были холодными, когда она держала мои, и внезапно все остальные – и Розалин, и отцовские демоны, и даже Деймон – потеряли значение.

Я проснулся на следующее утро и пошарил вокруг руками, моё настроение сразу же испортилось, когда я не нащупал ничего, кроме набитых гусиным пухом подушек. Незаметная вмятина на матрасе рядом со мной была единственным доказательством того, что всё случилось на самом деле, а не было одним из лихорадочных снов, которые я видел с тех пор, как Розалин умерла.
Конечно, я не мог ожидать, что Кэтрин проведёт всю ночь со мной. Не со своей служанкой, ожидавшей её на заднем дворе и не со скоростью распространения слухов среди прислуги. Она сказала мне, что это должно стать нашим секретом и что она не может рисковать своей репутацией. Не то чтобы она особо беспокоилась об этом. Я тоже хотел сохранить для нас наш тайный мир вместе с ней.
Я представил, как она выскользнула из комнаты, вспомнил, какие ощущения у меня были, когда я держал её в своих руках, это тепло и лёгкость, которых я никогда не чувствовал раньше. Я чувствовал полноценность и спокойствие, а мысль о Розалин превратилась в смутное воспоминание, она стала персонажем неприятной истории, которую я просто выкинул из своей головы.
Сейчас мой разум был поглощён мыслями о Кэтрин: как она задёрнула шторы, когда летний шторм градом забарабанил в окна, как она позволяла моим рукам исследовать её изящное тело. В какой-то момент, когда я ласкал её шею, мои руки натолкнулись на застёжку её витиеватого миниатюрного голубого ожерелья, которое она всегда носила. Я начал расстёгивать его, но Кэтрин грубо оттолкнула меня.
- Не трогай! – сказала она резко, её руки взметнулись к застёжке, проверяя, всё ли в порядке. Но когда она убедилась, что талисман всё ещё на своём месте на шее, она погладила его и продолжила меня целовать.
Я покраснел, когда припомнил все остальные места, которые она позволяла мне трогать.
Я свесил ноги с кровати, подошёл к умывальнику и плеснул воды в лицо. Потом посмотрел в зеркало и улыбнулся. Тёмные круги под глазами исчезли, и больше не чувствовалось, будто дойти от одной стороны комнаты до другой требует много сил. Я переоделся в безрукавку и тёмно-синие брюки и вышел из комнаты, что-то напевая себе под нос.
- Сэр? – окликнул меня Альфред, поднимаясь по лестнице. Он держал в руках серебристое куполообразное блюдо – мой завтрак. Мои губы скривились от отвращения. Как мог я лежать в кровати целую неделю, когда существует целый мир, который можно исследовать вместе с Кэтрин?
- Я совершенно в порядке, спасибо, Альфред, - бросил я, прыгая вниз по лестнице через две ступени. Ночной ураган исчез так же быстро, как и появился. На террасе утренний свет искрился через окна от пола до потолка, а стол был украшен свеже-сорванными маргаритками. Деймон уже сидел там и пил кофе, попутно листая утреннюю газету из Ричмонда.
- Привет, братишка! – сказал он, поднимая чашку кофе, как будто он произносил тост. – Боже, ты хорошо выглядишь. Наша послеобеденная поездка всё-таки принесла тебе пользу?
Я кивнул и сел напротив него, разглядывая заголовки газеты. Союз взял форт Морган. Я представил, где конкретно он находился.
- Я не знаю, зачем мы вообще получаем газету. Не похоже, чтобы отец беспокоился о чём-либо, кроме историй, которые он сочиняет в своей голове, - с отвращением сказал Деймон.
- Если ты так ненавидишь это, почему бы тебе просто не уехать? – спросил я, внезапно раздражённый его непрекращающимся ворчанием. Может, было бы лучше, если бы он уехал, тогда отец не был бы таким расстроенным. Гнусный голос моего сознания добавил: «И тогда я не буду думать о вас с Кэтрин, вместе раскачивающихся на качелях на веранде».
Деймон лишь повёл бровью.
- Что ж, было бы недобросовестно не сказать, что здесь есть и интересные вещи, - его губы изогнулись в фирменной улыбке, от которой у меня неожиданно появилось желание схватить его за плечи и долго трясти.
Сила моих бурных эмоций удивила меня настолько, что я сел и запихнул в рот кекс из переполненной корзины на столе. Я никогда не ревновал к своему брату прежде, но внезапно меня посетила убивающая мысль: прокрадывалась ли когда-либо Кэтрин и в его спальню? Она не могла. Прошлой ночью она выглядела настолько обеспокоенной тем, что её поймают, снова и снова беря с меня обещание, что я никому не скажу ни слова о том, чем мы занимались.
Вошла кухарка Бетси, нагруженная тарелками с овсянкой, беконом и яйцами. У меня заурчало в желудке, и я осознал, что умираю от голода. Я жадно набросился на еду, наслаждаясь сочетанием солёного вкуса яиц и приятной горечи кофе. Казалось, я никогда не ел завтраков раньше, и мои чувства наконец-то пробудились. Я удовлетворённо вздохнул, и Деймон в изумлении поднял на меня глаза.
- Я знал, что всё, что тебе нужно – это немного свежего воздуха и хорошей еды, - сказал он.
«И Кэтрин», - подумал я.
- А теперь пойдём на улицу и натворим каких-нибудь неприятностей, - Деймон озорно улыбнулся. – Отец в своём кабинете проводит свои демонические исследования. Ты знаешь, что он даже Роберта втянул в это? – он с раздражением помотал головой.
Я вздохнул. Несмотря на то, что я не верил беспрекословно во все эти рассказы о демонах, я достаточно уважал отца, чтобы не поднимать на смех его мысли. Это заставляло меня чувствовать себя косвенно предателем, потому что я слушал пренебрежительные отзывы Деймона о нём.
- Прости, брат, - Деймон покачал головой и отодвинул свой стул на сланцевый пол. – Я знаю, что тебе не нравится, когда мы с отцом ссоримся.
Он подошёл вплотную ко мне и выдернул из-под меня стул, так что я почти упал. Я быстро вскочил на ноги и по-доброму, но сильно толкнул его.
- Так лучше! – возликовал Деймон. – Теперь пошли!
Он выбежал через заднюю дверь, позволив ей громко захлопнуться. Корделия обычно кричала на нас за такое преступление, когда мы были детьми, и я засмеялся, когда услышал хорошо знакомый тяжёлый вздох на кухне. Я выбежал на середину лужайки, где уже стоял Деймон, держа в руках вытянутый мяч, которым мы играли двумя неделями раньше.
- Эй, братишка! Лови! – задыхаясь сказал Деймон. Я повернулся и подпрыгнул в точно нужное время, чтобы поймать футбольный мячик. Я крепко прижал его к груди и побежал к конюшне, ветер хлестал мне в лицо.
- Мальчики! – раздался голос, заставивший меня остановиться. Кэтрин стояла на крыльце, одетая в простое кремовое муслиновое платье, и выглядела такой милой и невинной, что мне трудно было поверить, что всё произошедшее ночью было на самом деле. – Сжигаете избыток энергии?
Я смущённо развернулся и подошёл к крыльцу.
- Играем в мяч! - объяснил я, поспешно бросив мяч Деймону. Кэтрин оглядела себя, подвязывая свои кудри лентой сзади шеи. Меня охватил внезапный страх, что Кэтрин считает нас надоедливыми с нашими детскими играми, и она вышла сюда, чтобы поругать нас за то, что мы разбудили её так рано. Но она только улыбнулась и устроилась на крылечных качелях.
- Готова поиграть? – крикнул Деймон со своего места на лужайке. Он держал мяч за головой, готовый кинуть его Кэтрин.
- Абсолютно нет, - Кэтрин сморщила носик. – Одного раза было достаточно. Кроме того, я думаю, что людям, которым для игр и спорта нужна поддержка, недостаёт воображения.
- У Стефана есть воображение, - ухмыльнулся Деймон. – Ты должна послушать, как он читает стихи. Он как трубадур, - он бросил мяч на землю и подбежал к крыльцу.
- У Деймона тоже есть воображение. Ты должна посмотреть, с каким творческим подходом он играет в карты, - передразнил я и поднялся по ступеням крыльца.
Кэтрин кивнула, когда я поклонился ей, но не приложила более никаких усилий, чтобы поприветствовать меня. Я отступил назад, моментально почувствовав себя уязвлённым. Почему она не дала мне хотя бы поцеловать её руку? Неужели эта ночь ничего для неё не значила?
- Я очень изобретательный, особенно, когда у меня есть муза, - Деймон подмигнул Кэтрин, затем встал передо мной и взял её руку. Он поднёс её к своим губам, и у меня закрутило в животе.
- Спасибо, - Кэтрин встала и спустилась с крыльца, её простые юбки прошуршали вниз по лестнице. Со своими убранными назад волосами она напоминала мне ангела. Она незаметно улыбнулась мне, и я наконец расслабился.
- Здесь так прекрасно, - сказала Кэтрин, раскинув руки, как будто она благословляла всё наше поместье. – Покажете мне округу? – спросила она, поворачиваясь к нам и глядя сначала на Деймона, потом на меня и снова на Деймона. – Я живу здесь больше двух недель и толком не видела ничего, кроме своих спальных комнат и садов. Я хочу увидеть что-нибудь новое. Что-нибудь секретное!
- У нас есть лабиринт, - туповато сказал я. Деймон пихнул меня локтем в рёбра. Не похоже, чтобы он мог предложить что-то лучшее.
- Я знаю, - ответила Кэтрин. – Деймон показывал мне.
Моё сердце упало от напоминания о том, как много времени эти двое проводили вместе на этой неделе, пока я лежал больной в кровати. И если он показал ей лабиринт…
Я вытолкнул эту мысль из своей головы так далеко, как только мог. Деймон всегда рассказывал мне обо всех женщинах, которых он целовал, с тех пор, как в тринадцать лет он поцеловался с Амелией Хоук на Виккери Бридж. Если бы он поцеловал Кэтрин, я бы об этом узнал.
- Я с удовольствием посмотрю его ещё раз, - сказала Кэтрин, хлопая в ладоши, как будто я только что рассказал ей самые интересные новости на свете. – Вы двое проводите меня? – спросила она, с надеждой глядя на нас.
- Конечно, - ответили мы одновременно.
- О, прекрасно! Я должна сказать Эмили, - Кэтрин умчалась в дом, оставив нас стоять на противоположных концах лестницы.
- Она настоящая женщина, правда? – спросил Деймон.
- Да, - ответил я отрывисто. Прежде, чем я смог сказать что-либо ещё, Кэтрин вернулась и быстро сбежала с крыльца, держа в одной руке солнечный зонтик.
- Я готова для наших приключений! – воскликнула она, поручая мне свой зонт с выжидающим взглядом. Я вцепился в крючок зонтика, в то время как Кэтрин взяла под руку Деймона. Я шёл на несколько шагов сзади, наблюдая, как легко их бёдра ударяются друг о друга, как если бы она была его задорной младшей сестрой. Я расслабился. Так и было. Деймон всегда был защитником и для Кэтрин являлся лишь старшим братом. А она нуждалась в этом.
Я тихо насвистывал мелодию, пока следовал за ними. У нас был небольшой лабиринт прямо перед садом, но тот, что находился в дальнем углу наших владений был роскошным, построенным на болоте моим отцом, который был полон решимости впечатлить нашу маму. Она любила заниматься садоводством и оплакивала цветы, которые цвели в её родной Франции, но просто не могли подняться в болотистой почве Вирджинии. В этой стороне всегда пахло розами и клематисами, и именно сюда удалялись парочки, которые хотели побыть одни на вечеринке в Веритас-Эстейт. Слуги имели множество суеверий, связанных с лабиринтом: ребёнок, зачатый в лабиринте будет благословляем всю жизнь, если ты поцелуешь свою настоящую любовь в центре лабиринта, то останешься с ней на всю жизнь, но если ты скажешь ложь, находясь в стенах этого лабиринта, ты будешь проклят навеки. Сегодня это казалось почти волшебным: ветвистые деревья и вьющиеся растения отбрасывали глубокие тени, так что казалось, будто мы трое находились в своём заколдованном мире – вдалеке от смерти и войны.
- Он даже более прекрасный, чем я считала! – начала Кэтрин. – Он как книга сказок. Как Сады Люксембурга или как Дворцы Версаля! – она сорвала цветок белокрыльника и глубоко вдохнула.
Я в нерешительности посмотрел на неё.
- Ты была в Европе когда-то? – спросил я, чувствуя себя таким же провинциалом, как любая деревенщина, жившая в лачугах на другой стороне Мистик Фоллс, как те, кто произносит «крик», не растягивая гласную и в моём возрасте уже имеет четверых или пятерых детей.
- Я везде была, - просто ответила Кэтрин. Она заправила лилию за ухо. – Итак, скажите мне, мальчики, чем вы развлекаете себя, когда у вас нет таинственной незнакомки, которую можно впечатлить экскурсией по вашим землям?
- Мы наслаждаемся милыми молодёжными вещами с настоящим Южным гостеприимством, - ухмыльнулся Деймон, включая свой утрированный акцент, который всегда вызывал у меня смех.
Кэтрин наградила его смешком, и я улыбнулся. Теперь я видел, что кокетливая дружба Деймона и Кэтрин была такой же невинной, как отношения между кузинами, и я мог наслаждаться их взаимными подшучиваниями.
- Деймон прав. Наш Бал Основателей как раз через несколько недель, - сказал я, и всё внутри поднялось от осознания того, что я свободен пойти на бал с кем пожелаю. Я не мог дождаться, чтобы закружить Кэтрин в танце.
- И ты будешь самой прелестной девушкой. Даже девушки из Ричмонда и Шарлотсвилля будут завидовать! – объявил Деймон.
- Правда? Что ж, я думаю так и должно быть. Это мой недостаток? – спросила Кэтрин, переводя взгляд с Деймона на меня.
- Нет, - сказал я.
- Да, - сказал Деймон в тоже самое время. – И я, например, думаю, что большему количеству девушек стоит признать свои злобные сущности. В конце концов, мы все знаем, что прекрасный пол имеет тёмную сторону. Помнишь, как Клементина отрезала Амелии волосы? – Деймон повернулся ко мне.
- Да, - хихикнул я, будучи счастлив играть роль рассказчика для увеселения Кэтрин. – Клементина считала, что Амелия ведёт себя слишком развязно с Меттью Хартнеттом, и с тех пор, как он понравился Клем, она решила взять всё в свои руки и сделать Амелию менее привлекательной.
Кэтрин приложила руку ко рту в жесте преувеличенного сочувствия.
- Надеюсь, бедняжка Амелия оправилась.
- Она обручилась с каким-то солдатом. Не беспокойся о ней, - сказал Деймон. – Собственно, ты не должна беспокоиться вообще ни о чём. Ты намного более привлекательная.
- Ну, я всё же беспокоюсь об одной вещи, - глаза Кэтрин расширились. – Кто будет сопровождать меня на бал? – она раскачивала свой зонтик взад и вперёд и смотрела на землю, как будто продумывая тяжёлое решение. Моё сердце учащённо забилось, когда она подняла глаза на нас обоих.
- Я знаю! Давайте устроим гонку. Победителем будет тот, кто сможет заполучить меня! – она бросила свой зонт на землю и убежала в центр лабиринта.
- Брат? – спросил Деймон, подняв бровь.
- Готов? – улыбнулся я, как будто это было обычное детское состязание по бегу на скорость. Я не хотел, чтобы Деймон узнал, как быстро билось моё сердце и как сильно я желал поймать Кэтрин.
- Вперёд! – крикнул он. Я сразу же начал бежать. Мои руки и ноги заработали с бешеной скоростью, и я ворвался в лабиринт. Когда мы учились в школе, я был самым быстрым мальчиком в классе, быстрым, как молния, когда звенел школьный звонок.
Тут я услышал раскат хохота. Я обернулся. Деймон стоял, согнувшись пополам и хлопал себя по коленке. Я жадно глотал воздух, стараясь не выглядеть запыхавшимся.
- Боишься соревноваться со мной? – сказал я, вернувшись к нему, и ударил его по плечу. Я предполагал, что это будет шутливый удар, но он получился тяжеловесным и с глухим звуком.
- Ох, ну сейчас мы начнём, брат! – сказал Деймон, его голос был весёлым и полным смеха. Он схватил меня за плечи и с лёгкостью повалил на землю. Я стал отбиваться ногами и блокировал его, перебросив его на спину и прижимая его запястья к земле.
- Думаешь, что всё ещё можешь сделать своего младшего брата? – дразнил я, наслаждаясь своей мгновенной победой.
- Никто не пришёл за мной! – Кэтрин с надутыми губками вышла из лабиринта. Её хмурый вид быстро превратился в улыбку, когда она увидела тяжело дышавших нас на земле. – Отлично, я здесь, чтобы спасти вас обоих.
Она опустилась на колени и прижалась губами сначала к щеке Деймона, а потом к моей. Я отпустил запястья Деймона и встал, стряхивая грязь со своих брюк.
- Видите? – спросила она, подавая руку Деймону. – Всё, что вам нужно, это поцелуй, чтобы всё пошло лучше – хотя вам, мальчики, не стоит быть такими грубыми друг с другом.
- Мы боролись за тебя, - сказал Деймон лениво, не утруждая себя вставанием на ноги. В этот момент топот конских копыт прервал нас. Альфред спешился и склонил голову перед каждым из нас. Должно быть, это было то ещё зрелище: Деймон лежал на траве, закинув руки за голову, как будто он просто отдыхал, я лихорадочно пытался стереть пятна от травы со своих штанов, а Кэтрин стояла между нами и радостно улыбалась.
- Простите, что отвлекаю, - сказал Альфред. – Но господин Джузеппе хочет поговорить с господином Деймоном. Это срочно.
- Конечно это срочно. У отца всегда всё срочно. На что держишь пари, что это очередная нелепая теория, которую ему нужно обсудить?
Кэтрин подняла свой зонтик с земли.
- Я тоже должна идти. Я вся растрёпана, а я договорилась с Перл посетить аптеку.
- Идём, - сказал Альфред, жестом приглашая Деймона запрыгнуть на спину его лошади. В то время как Альфред и Деймон умчались верхом, мы с Кэтрин медленно пошли обратно на каретный двор. Я хотел снова поднять тему Бала Основателей, но обнаружил, что боюсь сделать это.
- Тебе не нужно подстраиваться под меня. Возможно, тебе стоит сохранять дружбу с братом, - посоветовала Кэтрин. – Похоже, твой отец лучше всего преуспел в лишь в вас двоих, - заметила она. Её рука слегка задела мою, и она обхватила моё запястье. Затем она поднялась на цыпочки и позволила своим губам коснуться моей щеки. – Приходи увидеться со мной сегодня ночью, милый Стефан. Мои комнаты будут открыты.
С этими словами она внезапно сорвалась на энергичный бег.
Она была похожа на жеребёнка, свободно несущегося галопом, и я чувствовал, как моё сердце несётся вместе с ней. Не было сомнения: она чувствовала то же, что и я. И знание этого заставляло меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо в моей жизни.

Как только спустились сумерки, я прокрался вниз по лестнице, открыл заднюю дверь и на цыпочках вышел на траву, уже увлажнённую росой. Я был особо осмотрительным, поскольку поместье окружали горящие факелы, и я знал, что отец был бы крайне недоволен, что я рискнул выйти на улицу после наступления темноты. Но гостевой домик был лишь на расстоянии брошенного камня от моего дома – около двадцати шагов от крыльца.
Я крался через двор, оставаясь в тени, и чувствовал, как сердце вырывается из груди. Я совсем не беспокоился о нападениях животных или о творениях ночи. Я больше заботился о том, что буду обнаружен Альфредом или, ещё хуже, отцом. Но идея того, что мне не удастся увидеть Кэтрин этой ночью наводила на меня истерику.
В очередной раз густой туман покрыл землю и взвился к небу, такие причудливые изменения в природе вероятнее всего были вызваны сменой времён года. Я убеждался, что никто меня не видит, оглядываясь по сторонам, пока бежал от ивового дерева к лошадиной тропе и вверх по ступеням крыльца домика для гостей.
Я задержался перед побелённой дверью. Шторы на оконных стеклах были плотно задёрнуты, и я не видел никакого света от свечей, просачивающегося под окнами. На одну секунду я испугался, что пришёл слишком поздно. Что если Кэтрин и Эмили уже легли спать? Всё же я слегка постучал костяшками пальцев по деревянному дверному косяку.
Дверь со скрипом открылась и чья-то рука схватила моё запястье.
- Заходите! – услышал я резкий шёпот, и меня затащили в дом. Позади себя я услышал щелчок закрывающегося замка и понял, что стою лицом к лицу с Эмили.
- Сэр, - кивнула Эмили и улыбнулась, приседая в реверансе. На ней была только тёмно-синяя ночная рубашка, и её волосы тёмными волнами спадали на плечи.
- Добрый вечер, - ответил я, вежливо поклонившись. Я осматривал маленький дом, позволяя глазам привыкнуть к тусклому свету. Красный фонарь пылал на грубо высеченном столе в гостиной, отбрасывая тени на деревянные перекладины потолка. Гостевой домик находился в запущенном состоянии годами, с тех пор как мама умерла, и её родственники перестали гостить у нас. Но сейчас он был обитаем, и по комнатам разливалась тепло, которого мне не хватало в главном доме.
- Что я могу сделать для вас, сэр? – спросила Эмили с немигающими глазами.
- Эм…Я пришёл повидаться с Кэтрин, - произнёс я с запинкой, внезапно смутившись. Что Эмили подумает о своей госпоже? Конечно, подразумевается, что горничные умеют молчать, но я знал, как болтают слуги, и я решительно не хотел, чтобы достоинство Кэтрин было скомпрометировано, если Эмили окажется типичным представителем тех, кто участвует в праздных сплетнях прислуги.
- Кэтрин ожидала вас, - сказала Эмили с вспыхнувшим в её тёмных глазах озорством.
Она взяла фонарь со стола и повела меня вверх по деревянной лестнице, остановившись перед белой дверью в конце коридора. Я украдкой осмотрелся вокруг. Когда мы с Деймоном были маленькими, мы по неопределённым причинам боялись лестниц гостевого домика. Может быть, это потому что слуги говорили, что дом населён привидениями, может, потому что каждая половица в доме скрипела, но что-то в пространстве останавливало нас от слишком долгого пребывания в этом месте. Теперь, когда Кэтрин была здесь, и несмотря ни на что, не было другого места, где мне было бы лучше находиться.
Эмили повернулась ко мне, приложив костяшки пальцев к двери. Она постучала три раза. Затем она распахнула незапертую дверь.
Я опасливо зашёл в комнату, половицы скрипели, пока Эмили удалялась в глубину коридора. Сама комната была обставлена просто: чугунная кровать покрыта незатейливым зелёным одеялом, в одном углу гардероб, в другом - умывальник, позолоченное отдельно стоящее зеркало - в третьем.
Кэтрин сидела на кровати лицом к окну и спиной ко мне. Её согнутые ноги были спрятаны под короткой белой ночной рубашкой, и длинные кудри свободно ниспадали на плечи.
Я стоял там, разглядывая Кэтрин, потом наконец-таки вежливо кашлянул. Она обернулась с выражением веселья в её тёмных, похожих на кошачьи, глазах.
- Я здесь, - сказал я, переминаясь с одной обутой ноги на другую.
- Это я вижу, - усмехнулась Кэтрин. – Я видела, как ты шёл сюда. Ты боялся выйти из дома после наступления темноты?
- Нет! – сказал я оборонительным тоном, смущённый тем, что она видела, как я метаюсь от дерева к дереву, словно излишне предусмотрительная белка.
Кэтрин изогнула дугой тёмную бровь и протянула мне руки.
- Тебе нужно перестать беспокоиться. Подойди сюда. Я помогу тебе отвлечься, - сказала она, подняв бровь. Я подошёл к ней, будто во сне, встал на колени в кровати и крепко сжал её в объятиях. Как только я почувствовал её тело в своих руках, я расслабился. Просто ощущать её было напоминанием, что она была настоящей и эта ночь была настоящей, что ничего больше не имело значения – ни отец, ни Розалин, ни призраки горожан, которые, я убеждён, бродили снаружи в темноте.
Всё, что имело значение – это мои руки, обнимающие мою любовь. Её рука спускалась вниз к моим плечам, и я представил нас идущими на Бал Основателей вместе. Когда её рука остановилась на моём плече и я почувствовал, как её ногти разрывают тонкий хлопок моей рубашки, на долю секунды мне представилась картинка нас через десять лет со множеством детишек, наполняющих поместье звуками заливистого смеха. Я хотел, чтобы эта жизнь была моей, сейчас и навеки. Я застонал от желания и наклонился, позволяя своим губам прикоснуться к её, сначала медленно, как если бы мы объявляли перед всеми о нашей любви на свадьбе, а потом жестче и более требовательно, разрешая моим губам перемещаться от её рта к шее, постепенно спускаясь к её белоснежной груди.
Она схватила мой подбородок, притянула моё лицо к своему и страстно поцеловала. Я ответил взаимностью. Было похоже, будто я был умирающим от голода человеком, который наконец-то нашёл пищу на её губах. Мы целовались, я закрыл глаза и забыл о будущем.
Внезапно я почувствовал острую боль на шее, будто в меня вонзили нож. Я вскрикнул от боли, но Кэтрин продолжала целовать меня. Но нет, не целовать, кусать, высасывая кровь из-под моей кожи. Я распахнул глаза и увидел глаза Кэтрин, дикие и налитые кровью, её лицо было призрачно белым в лунном свете. Я дёрнулся, откидывая голову назад, но боль не ослабевала, и я не мог кричать, не мог бороться, я мог только видеть полную луну за окном и чувствовать, как кровь покидает моё тело и страсть, и гнев, и злоба, и ужас все вместе вскипали внутри меня. Если это было тем, что чувствуют при смерти, тогда я хотел её. Я хотел этого, поэтому я быстро обхватил руками Кэтрин, отдавая себя ей. Затем всё вокруг исчезло в чёрном мраке.

Одинокий крик совы – долгий, заунывный звук – заставил меня резко открыть глаза. Как только они приспособились к тусклому свету, я почувствовал пульсирующую боль на одной стороне шеи, которая, казалось, точно выдерживала ритм с воплями совы. И вдруг я вспомнил всё – Кэтрин, её раскрытые губы, сверкающие зубы. Моё сердце заколотилось так, будто я умирал и рождался одновременно. Ужасная боль, красные глаза, мрачная чернота мёртвого сна. Я начал дико оглядываться по сторонам.
Кэтрин, укрытая только ожерельем и простой муслиновой наволочкой, сидела всего в нескольких шагах от меня перед умывальником и мыла верхние части рук, вытирая их потом вафельным полотенцем.
- Привет, соня Стефан, - сказала она кокетливо.
Я свесил ноги над полом и попытался выскочить из кровати, но только обнаружил, что запутался в простынях.
- Твоё лицо, - пробормотал я, чувствуя, что похож на душевнобольного или ненормального, словно городской пьяница, спотыкаясь выходящий из таверны.
Кэтрин продолжала водить хлопковой тканью вдоль своих рук. Лицо, которое я видел этой ночью, было нечеловеческим. Это было лицо, переполненное жаждой, и страстью, и эмоциями, названия которым я даже не мог придумать. Но в этом свете Кэтрин выглядела прекраснее, чем когда-либо, сонно хлопая глазами, как котёнок послей долгой дневной дремоты.
- Кэтрин? – спросил я, заставляя себя посмотреть ей в глаза. – Кто ты?
Кэтрин медленно подхватила с прикроватной тумбочки гребень для волос, как будто она располагала всем временем мира. Она повернулась ко мне и начала расчёсывать свои пышные локоны.
- Ты же не боишься, правда? – спросила она.
Итак, она была вампиром. У меня кровь застыла в жилах.
Я стащил простыню и завернулся в неё, потом схватил свои брюки с другой стороны кровати и натянул их на себя. Я быстро запихнул ноги в ботинки и рывками надел рубашку, не заботясь о майке, валяющейся на полу. Быстрая, как молния, Кэтрин оказалась передо мной, рукой сжимая моё плечо.
Она была удивительно сильной, и я должен был сильно дёрнуться, чтобы вырваться из её хватки. Освободившись, Кэтрин отступила.
- Шшш…шшш, - прошептала она, словно мать, успокаивающая ребёнка.
- Нет, - завопил я, поднимая руки вверх. Я не должен был допустить, чтобы она зачаровывала меня. – Ты вампир. Ты убила Розалин. Ты убиваешь город. Ты – зло, и тебя нужно остановить.
Но потом я поймал взгляд её глаз, её больших, ясных, на первый взгляд поверхностных глаз, и я резко замолчал.
- Ты не боишься, - повторила Кэтрин.
Слова эхом отразились в моём сознании, скача по кругу, и наконец нашли своё место там. Я не знал, как или почему это было так, но в глубине души я внезапно перестал бояться. Но всё же…
- Всё равно, ты вампир. Как я могу выдержать это?
- Стефан. Милый, напуганный Стефан. Всё наладится. Вот увидишь, - она вложила свой подбородок в мои руки и поднялась на цыпочки для поцелуя. В ясном солнечном свете зубы Кэтрин выглядели жемчужно белыми и совсем крохотными, и в них не было ничего от миниатюрных кинжалов, которые я видел этой ночью.
- Это я. Я всё ещё Кэтрин, - сказала она, улыбаясь.
Я заставил себя отстраниться. Я хотел верить, что всё осталось прежним, но…
- Ты думаешь о Розалин, да? – спросила Кэтрин. Она заметила встревоженное выражение моего лица и покачала головой. – Это естественно, что ты думаешь, что я могла сделать это, учитывая, кем я являюсь, но, я клянусь тебе, я не убивала её. И я никогда бы так не поступила.
- Но… но…, - начал я.
Кэтрин приложила палец к моим губам.
- Тшшш. Я была с тобой той ночью. Помнишь? Я беспокоюсь о тебе и беспокоюсь о тех, кто тебе небезразличен. И я не знаю, как умерла Розалин, но кто бы это ни сделал, - вспышка гнева промелькнула в её глазах, и в первый раз я заметил, что они покрыты золотыми пятнышками, - они присваивают нам плохое имя. Они пугают меня. Ты возможно боишься ходить во время ночи, а я боюсь не ходить при свете дня, чтобы меня не приняли за одного из тех монстров. Может я и вампир, но у меня есть сердце. Пожалуйста, поверь мне, милый Стефан.
Я сделал шаг назад и обхватил голову руками. У меня кружилась голова. Солнце только начинало восходить и невозможно было предсказать, скроется ли туман под ярким солнцем или будет пасмурно. То же самое было с Кэтрин. Её прекрасная внешность скрывала её настоящую сущность, так что невозможно было установить, является ли она добром или злом. Я тяжело опустился на кровать, не желая уходить и не желая оставаться.
- Тебе нужно довериться мне, - сказала Кэтрин, опустившись рядом со мной и положив руку на мою грудь, так что она могла чувствовать биение моего сердца. – Я Кэтрин Пирс. Ни больше, ни меньше. Я – девушка, за которой ты наблюдал часами напролёт с тех пор, как я появилась здесь две недели назад. То, в чём я призналась тебе – ничто. Это не меняет того, что ты чувствуешь ко мне, что я чувствую к тебе, кем мы можем быть, - она говорила, перемещая руку от моей груди к подбородку. – Правильно? – спросила она, её голос был полон настойчивости.
Я смотрел в широко открытые карие глаза Кэтрин и знал, что она права. Она должна была быть права.
Моё сердце всё ещё желало её очень сильно, и я хотел сделать что-нибудь, чтобы защитить её. Потому что она была не вампиром – она была Кэтрин. Я взял обе её руки и чашечкой сложил их в своих собственных. Они казались такими маленькими и уязвимыми. Я поднёс её холодные, изящные пальцы к своим губам и стал целовать их один за одним. Кэтрин выглядела такой напуганной и неуверенной.
- Ты не убивала Розалин? – медленно спросил я. В тот самый момент, когда вопрос слетел с моих губ, я понял, что это было правдой, потому что моё сердце было бы разбито, если это не так.
Кэтрин покачала головой и посмотрела в окно.
- Я никогда никого не убивала, кроме тех случаев, когда я должна была это сделать. Кроме тех случаев, когда мне нужно было защитить себя или того, кого я любила. И любой бы убивал в такой ситуации, не правда ли? – спросила она с возмущением, выставив подбородок вперёд с видом настолько гордым, но беззащитным, что мне пришлось приложить все усилия, которые я мог, чтобы не взять её на руки прямо в тот момент. – Обещай мне, что сохранишь мой секрет, Стефан. Обещаешь? – спросила она, её тёмные глаза искали моего взгляда.
- Конечно, сохраню, - сказал я, давая обещание себе самому настолько же, насколько и ей. Я любил Кэтрин. И да, она была вампиром. Но всё-таки… слова, выходившие из уст Кэтрин звучали совсем по-другому, чем когда отец говорил их. Они не вызывали страха. Скорее наоборот, они звучали романтично и загадочно. Может, отец был неправ. Может быть Кэтрин просто неправильно поняли.
- Ты хранишь мой секрет, Стефан. Понимаешь, что это значит? – сказала Кэтрин, кинувшись в мои объятия и прижавшись своей щекой к моей. – Vous avez mon сoeur.* Ты обладаешь моим сердцем.
- А ты обладаешь моим, - промурчал в ответ я, осознавая значимость каждого слова.
* - У тебя есть моё сердце (фр.)

8 сентября 1864
Она не та, кем кажется на первый взгляд. Должен ли я быть удивлён? Напуган? Должен ли страдать? Словно всё, что я знаю, всё, чему меня учили, всё, во что я верил в последние семнадцать лет – неправильно.
Я всё ещё могу чувствовать, куда она целовала меня, где её пальцы сжимали мои руки. Я всё ещё жажду её, и до сих пор голос разума кричит в мои уши: «Ты не можешь любить вампира!»
Если ко мне в руки попадала одна из её маргариток, я обрывал с неё лепесточки, давая цветку сделать выбор за меня. Я люблю её…Я не люблю её…Я…Я люблю её.
Да, люблю. Последствия не имеют значения.
Это то, что называется следовать зову сердца? Я хочу, чтобы была карта или компас, которые помогли бы мне найти свой путь. Она обладает моим сердцем, и это прежде всего и есть моя Полярная звезда… и этого должно быть достаточно.
После того, как я проскользнул из гостевого домика в свои собственные комнаты, я каким-то образом умудрился на несколько часов уснуть. Когда я проснулся, то засомневался, не было ли всё это сном. Но потом я поднял голову с подушки и увидел на ней аккуратную лужицу засохшей багровой крови и дотронулся пальцами до горла. Я нащупал там рану, и хотя она не болела, она воскрешала в памяти очень даже реальные события прошедшего вечера.
Я почувствовал себя истощённым, смущённым и торжествующим, - всё в один момент. Мои конечности были обессиленными, а мозг гудел. Как будто у меня был жар, но внутри я ощущал определённое спокойствие, которого никогда раньше не чувствовал.
Я переоделся в дневную одежду, очень тщательно промыл рану мокрой тканью и перевязал её, потом застегнул свою льняную рубашку на все пуговицы настолько высоко, насколько она только могла достать. Я взглянул на своё отражение в зеркале. Я пытался увидеть что-нибудь необычное, что-то вроде блеска в глазах, подтверждающего мою новообретённую суетность. Но моё лицо выглядело так же, как и вчера.
Я незаметно прокрался по «чёрным» лестницам к отцовскому кабинету. Его расписание было строгим, как часы, и по утрам он всегда осматривал и посещал поля вместе с Робертом.
Я не колеблясь закрылся в холодной, тёмной комнате, пробежал пальцами вдоль обитых кожей корешков книг на каждой полке, наслаждаясь их гладкостью.
Я надеялся, что где-то на стеллажах и полках с книгами по всем предметам найдётся та, которая ответит на некоторые из моих вопросов. Я помнил, как Кэтрин читала «Тайны Мистик Фоллс» и заметил, что книги больше в кабинете не было или, по крайней мере, она не стояла на виду.
Я бесцельно прохаживался от полки к полке, поначалу потрясённый количеством книг в кабинете отца. Где бы я мог, возможно, найти информацию о вампирах? У отца были пьесы, романы, атласы и две полностью заполненных полки с Библиями, одни на английском, другие на итальянском, а некоторые на латинском. Я исследовал руками тиснённые золотом кожаные корешки каждой книги, надеясь хоть как-то найти что-нибудь.
Наконец, кончики моих пальцев остановились на худой изорванной книге с рассыпающейся серебряной надписью «Demonios» на корешке. Demonio…демон…Это было как раз то, что я искал. Я открыл книгу, но она была написана на древнем итальянском диалекте, так что я не мог понять ни заголовков, ни послесловий, несмотря на широкие познания в латинском и итальянском.
Всё же, я взял книгу и сел в мягкое кресло с невысокой спинкой. Попытка расшифровать книгу была занятием, которое я мог понять легче, чем попытку съесть завтрак, прикидываясь, что всё нормально. Я пробегал пальцами по словам и читал вслух, как школьник, удостоверяясь, что я не пропустил упоминаемое где-нибудь слово vampiro. В конце концов, я нашёл его, но окружающие это слово предложения были для меня ничего не значащей ерундой. Я огорченно вздохнул.
Как раз в этот момент, дверь в кабинет со скрипом открылась.
- Кто здесь? – позвал я громко.
- Стефан! – на красном лице отца обозначилось удивление. – Я тебя искал.
- Да? – переспросил я, моя рука взметнулась к шее, как будто отец мог увидеть под тканью бинты. Но всё, что я нащупал, был гладкий лён моей рубашки. Мой секрет был в безопасности.
Отец странновато на меня посмотрел. Он подошёл ко мне и убрал книгу с моих коленок.
- Мы с тобой думаем одинаково, - сказал он с не пропадающей странной улыбкой на лице.
- Правда что ли? – у меня сердце затрепетало в груди, как крылья колибри, и я был уверен, что отец мог слышать, как моё дыхание превращается в прерывистые, короткие, удушенные вздохи. Я чувствовал уверенность в том, что он мог читать мои мысли, что он знал о нас с Кэтрин. И если он знал о Кэтрин, он убил бы её и…
Я не мог перенести мыслей обо всём остальном.
Отец снова улыбнулся.
- Правда. Я знал, что ты принял наш разговор о вампирах к сердцу, и я ценю, что ты относишься к этому проклятью серьёзно. Конечно, я знаю, что у тебя есть и свои личные мотивы, например, отомстить за смерть твоей маленькой Розалин, - сказал отец, сделав картинный глубокий вздох.
Я уставился на водянистое пятнышко на восточном ковре, ткань которого была настолько линялой, что я мог увидеть морёный деревянный пол под ним. Я не мог поднять глаза на отца и позволить своему лицу выдать мой секрет, секрет Кэтрин.
- Будь уверен, сынок, что Розалин не умерла тщетно. Она погибла за Мистик Фоллс, и её будут помнить, когда мы освободим наш город от этого зла. И ты, конечно, будешь неотъемлемой частью плана, - отец жестом указал на книгу, которую я всё ещё держал в руках. – В отличие от твоего ни на что не годного брата. Что хорошего во всех его новых военных знаниях, если он не может направить их на защиту своей семьи, своей земли? – спросил отец риторически. – Вот только сегодня он уехал кататься на лошадях с некоторыми из своих друзей-солдат. Даже после того, как я сказал ему, что ожидаю его здесь этим утром, чтобы сопровождать нас на встречу в доме Джонатана.
Но я больше не обращал внимания. Всё, что меня заботило, это то, что он не знал ничего о Кэтрин. Мое дыхание замедлилось.
- Я не особо много вещей смог понять в этой книге. Не думаю, что она очень полезная, - сказал я, как будто всё, чем я занимался этим утром, так это доставлял себе удовольствие усердным изучением вампиров.
- Это только к лучшему, - ответил отец с небрежностью, пока он кое-как ставил книгу назад на полку. Мне кажется, что вместе мы накопим отличные запасы знаний.
- Вместе? – как попугай повторил я.
Отец нетерпеливо взмахнул рукой.
- Ты, я и Основатели. Мы создаём совет, чтобы разобраться с этим. Мы должны собираться на встречу прямо сейчас. Ты тоже идёшь.
- Я? – снова переспросил я.
Отец взглянул на меня с раздражением. Я знал, что выгляжу, как дурак, но просто слишком много информации ворвалось в моё сознание, чтобы хотя бы начать всё это понимать.
- Да. И я, кстати, беру Корделию тоже. Она многое знает о травах и о демонах. Встречаемся в доме Джонатана Гилберта, - отец кивнул, показывая, что тема закрыта.
Я точно так же кивнул, несмотря на то, что был удивлён. Джонатан Гилберт был университетским учителем и временами изобретателем, которого отец, не особо это скрывая, называл чудаком. Но сейчас отец произнёс его имя с почтением. В тысячный раз за этот день я осознал, что мир стал другим.
- Альфред запрягает лошадей во дворе, но поведу я. Не говори никому, куда мы собираемся. Я уже взял клятву с Корделии о сохранении тайны, - говорил отец, широкими шагами покидая комнату. Через секунду я последовал за ним, но только после того, как засунул «Demonios» в задний карман.
Я сел рядом с отцом на переднем сидении кареты, в то время как Корделия села сзади, скрывшись из поля зрения, чтобы не вызывать подозрений. Это было странно – выезжать куда-либо утром, да ещё и без лакея, который бы нас вёз, и я поймал любопытные взгляды мистера Виккери, когда мы проезжали мимо соседнего поместья Блю Ридж. Я махал ему рукой, пока не почувствовал руку отца на своей кисти, тонко намекающую не привлекать к себе внимания.
Отец заговорил только когда мы выехали на пустынную полосу грязной дороги, отделявшей плантации от города.
- Я не понимаю твоего брата. А ты? Что за человек, который не уважает своего отца? Если бы я не знал его хорошо, я бы подумал, что он заодно с ними, - сказал отец, сплюнув на грязную дорогу.
- Почему ты так думаешь? – нервно спросил я, тонкая струйка пота сбежала по позвоночнику. Я пробежал пальцами под воротником, и тут же отпрянул, когда наткнулся на марлевую перевязку на шее. Она была влажной, но от пота или от крови, я не мог сказать.
Мои мысли спутались. Предавал ли я Кэтрин, присутствуя на этой встрече? Предавал ли я отца, сохраняя тайну Кэтрин? Кто был злом, а кто добром? Не было ничего ясного.
- Я думаю, это потому что они обладают определённым родом власти, - сказал отец, ударив Блейз плетью, как будто доказывая своё высказывание. Блейз заржала и перешла на быструю рысь.
Я оглянулся на Корделию, но она безучастно смотрела прямо вперёд.
- Они могут завладеть сознанием ещё до того, как человек поймёт, что всё плохо. Они внушают им полностью покориться их обаянию и прихотям. Лишь один взгляд может заставить человека делать всё, что вампир пожелает. А к тому моменту, когда человек осознаёт, что им управляют, уже слишком поздно.
- Правда? – спросил я скептически. Я мысленно вернулся к прошлой ночи. Проделывала ли Кэтрин такое со мной? Да нет. Даже если я был напуган, я был собой. И все те чувства были моими. Может, вампиры и могли делать это, но Кэтрин безусловно не делала такого со мной.
Отец захихикал.
- Ну, не всё время. Каждый надеется, что человек достаточно силён, чтобы противостоять этому виду влияния. И я, разумеется, растил своих сыновей сильными. Всё же, мне хочется узнать, что, возможно, могло быть заложено в голову Деймона.
- Я уверен, что он в порядке, - ответил я, внезапно очень разволновавшись от идеи, что Деймон, возможно, разгадал тайну Кэтрин. – Мне кажется, он просто не уверен, чего он хочет.
- Мне плевать чего он хочет, - сказал отец. – Ему нужно помнить, что он мой сын, и я не буду терпеть неповиновения. Сейчас опасные времена, намного больше, чем Деймон осознаёт. И он должен понять, что если он не с нами, люди могут сделать вывод, что его симпатии где-то в другом месте.
- Я думаю, он просто не верит в вампиров, - сказал я, чувство тошноты формировалось в глубине моего желудка.
- Шшш! – зашипел отец, замахав передо мной рукой, чтобы я затих. Лошади цокали копытами, направляясь в город, только что миновав салун, где Джеремия Блэк был уже недалёк от того, чтобы вырубиться под дверью с наполовину пустой бутылкой виски у его ног.
Так или иначе, я не думал, что Джеремия Блэк слушал или хотя бы видел, что происходит вокруг, но я кивнул, довольный тишиной, которая давала мне шанс разобраться в мыслях.
Я посмотрел направо, где Перл со своей дочерью сидели на железной скамейке перед аптекой, обмахиваясь веерами. Я махнул им рукой, но, увидев предупреждающий взгляд отца, решил ещё раз получше подумать о том, чтобы крикнуть им приветственные слова.
Я закрыл рот и сидел тихо до тех пор, пока мы не достигли другого конца города, где Джонатан Гилберт жил в дурно содержащемся особняке, некогда принадлежавшем его отцу. Мой отец частенько веселился по поводу того, что дом разваливался, но сегодня он не сказал ничего, когда Альфред открыл дверцу кареты.
- Корделия, - позвал отец кратко, позволяя ей подниматься неуверенными от старости шагами к дому первой, а мы последовали её примеру.
До того, как мы позвонили в звонок, Джонатан сам открыл дверь.
- Рад видеть вас, Джузеппе, Стефан. А вы, должно быть, Корделия. Я много слышал о ваших знаниях местных трав, - сказал он, подавая ей руку.
Джонатан провёл нас через запутанные коридоры к крошечной двери рядом с парадной лестницей. Он открыл её и жестом пригласил нас пройти внутрь. Мы сильно нагнулись, чтобы попасть в туннель около десяти шагов длиной с непрочной приставной лестницей на другом конце. В полном молчании мы вскарабкались по лестнице и попали в очень маленькое безоконное пространство, которое мгновенно заставило меня почувствовать клаустрофобию. Две свечи горели в загрязнённых подсвечниках, стоявших на подмоченном водой столе, и как только мои глаза привыкли к тусклому свету, я смог разглядеть Гонорию Феллс, робко сидевшую на кресле-качалке в углу. Мэр Локвуд и шериф Форбс разделяли старую деревянную скамью.
- Джентльмены, - сказала Гонория, вставая и приветствуя нас, как будто мы просто заглянули на чай. – И боюсь, не имела возможности познакомиться с вами, миссис… - Гонория с сомнением посмотрела на Корделию.
- Корделия, - буркнула она в ответ, переводя взгляд с одного лица на другое, как если бы это было самое последнее место, где она хотела бы находиться.
Отец нервно откашлялся.
- Она лечила Стефана в течение всего времени после его…
- После того, как его невесте вспороли шею? – сказал мэр Локвуд грубо.
- Мэр! – воскликнула Гонория, приложив руку ко рту.
Когда Джонатан нырнул обратно в коридор, я присел на стул с прямой спинкой так далеко от остальных, как только было возможно. Я чувствовал себя не в своей тарелке, хотя, возможно, не настолько сильно, насколько это чувствовала Корделия, которая неуклюже села на деревянный стул рядом с креслом-качалкой Гонории.
- Итак! – воскликнул Джонатан Гилберт, возвращаясь в комнату нагруженный инструментами, бумагами и предметами, которые я даже не мог идентифицировать. Он сел на изъеденный молью вельветовый стул во главе стола и осмотрел всех. – Давайте начинать.
- Огонь, - просто сказал отец.
От страха у меня по спине поползли мурашки. Из-за огня погибли родители Кэтрин. Произошло ли это потому, что они тоже были вампирами? Кэтрин была единственной, кому удалось сбежать?
- Огонь? – повторил мэр Локвуд.
- Это было записано много раз в Италии, что огонь убивает их, как и отсечение головы или кол в сердце. И, конечно, есть травы, которые могут защитить нас, - отец кивнул Корделии.
- Вербена, - подтвердила Корделия.
- Вербена, - сонно повторила Гонория, - как мило.
Корделия фыркнула.
- Это всего лишь трава. Но если вы носите её, вы получаете защиту от бесов. Кто-то говорит, что она ещё помогает вылечить тех, кто находился неподалёку от них. Но это яд для этих бесов, которых вы называете вампирами.
- Я хочу немного! – с жадностью воскликнула Гонория, усердно вытягивая руку вверх.
- У меня с собой нет, - ответила Корделия.
- Нет? – отец с упрёком взглянул на неё.
- Она вся пропала из нашего сада. Я использовала её для лекарств мистера Стефана; потом, когда я пошла нарвать её сегодня утром, она вся пропала. Может быть, её дети взяли, - сказала Корделия возмущённо, но она смотрела прямо на меня. Я отвёл глаза, утешая себя тем, что если бы она знала о настоящей сущности Кэтрин, она бы уже рассказала отцу.
- Ну, тогда где мне её взять? – спросила Гонория.
- Возможно, прямо под вашим носом, - ответила Корделия.
- Что? – сказала Гонория резко, как будто её оскорбили.
- Она растёт везде. Кроме нашего сада, - мрачно сказала Корделия.
- Хорошо, - сказал отец, глядя на двух женщин и стремясь разрядить ситуацию. – После нашей встречи Корделия могла бы проводить мисс Гонорию в её сад и найти вербену.
- Теперь, остыньте хоть на одну чёртову минуту, - сказал мэр Локвуд, ударяя своим мясистым кулаком по столу. – Вы забыли про меня в своих женских разговорах. Вы хотели сказать мне, что если я ношу веточку сирени, то демоны оставят меня в покое? – фыркнул он.
- Вербена, не сирень, - объяснила Корделия. – Она отгоняет зло.
- Да, - понимающе сказал отец. – И каждый человек в городе должен носить её. Проследите за этим, мэр Локвуд. Этот способ не только защитит наших горожан, но и любой, кто не будет носить её, выдаст в себе вампира и тогда его можно будет сжечь, - сказал отец, его голос был таким плавным и сухо деловым, что я собрал каждую капельку самоконтроля, чтобы не встать и не помчаться вниз по шаткой лестнице, найти Кэтрин и сбежать вместе с ней.
Но если я сделаю это, а Кэтрин окажется настолько опасной, насколько думают Основатели… Я чувствовал себя, как загнанное в ловушку животное, которому некуда бежать. Был ли я загнан врагами прямо сейчас или враг остался в Веритас? Я знал, что под воротником моей рубашки рана на моей шее начинала медленно кровоточить, и это было лишь делом времени, пока кровь не проступит на ткани и станет видимым напоминанием моего предательства.
Мэр Локвуд с трудом поднялся, из-за чего стул заскрипел. Я вздрогнул.
- Так, если трава помогает, это одно. Но мы живём в разгар войны. У нас здесь множество правительственных чиновников Конфедерации, проезжающих через Мистик Фоллс по пути в Ричмонд, и если кто-нибудь сболтнёт о том, чем мы тут занимаемся вместо того, чтобы помогать, потому что мы боремся со сказочными существами с помощью цветов… - он встряхнул головой. – Мы не можем издать указ, чтобы все носили вербену.
- О, правда? Тогда как мы узнаем, что ты не вампир? – требовательно спросил отец.
- Отец! – вставил я. Кто-то же должен был внести голос разума в этот разговор. – Мэр Локвуд прав. Мы должны думать спокойно. Рационально.
- У твоего сына хорошая голова на плечах, - нехотя ответил мэр Локвуд.
- Да уж получше, чем твоя, - буркнул отец.
- Ладно… обсудим вербену позже. Гонория, твоей обязанностью будет удостовериться, что мы имеем готовые запасы, и мы можем строго следить за тем, чтобы те, кого мы любим, носили это. А пока я хочу обсудить другие способы, которые помогут нам найти вампиров, которые ходят вокруг, - сказал Джонатан Гилберт взволнованно, развёртывая большие листы бумаги на столе. Мэр Локвуд надел на нос очки и стал всматриваться в бумаги, на которых располагались сложные механические рисунки.
- Вот это выглядит как компас, - в конце концов сказал мэр Локвуд, показывая на один из сложных рисунков.
- Так и есть! Но вместо того, чтобы искать север, он ищет вампиров, - сказал Джонатан, едва сдерживая возбуждение. – Я работаю над опытным образцом. Его просто нужно немного настроить. Он способен обнаруживать кровь. Кровь других, - закончил он многозначительно.
- Можно мне посмотреть, мистер Джонатан? – спросила Корделия.
Джонатан поднял на неё глаза, удивлённый, но передал ей бумаги. Она покачала головой.
- Нет, - сказала она. – Модель.
- А, ой, ну, она весьма грубая, - сказал Джонатан, доставая из заднего кармана блестящий металлический предмет, который был больше похож на детскую побрякушку, чем на инструмент для отыскивания жертв.
Корделия медленно повертела его в руках.
- Он работает?
- Ну…- Джонатан пожал плечами, - он будет работать.
- Вот что я предлагаю, - сказал отец, откинувшись на стуле, - мы вооружимся вербеной. Мы будем трудиться день и ночь, чтобы компас заработал. И мы придумаем план. Мы устроим осаду, и к концу месяца город будет чист, - отец удовлетворённо скрестил руки на груди. Один за одним каждый член группы, включая Корделию, кивнул головой.
Я вертелся на своём деревянном стуле, держа руку рядом с шеей. Мансарда была жаркой и душной, мухи зудели у потолочных балок, как будто сейчас была середина июля, а не середина сентября. Я отчаянно нуждался в стакане воды, и мне казалось, что комната собирается задавить меня. Мне нужно было снова увидеть Кэтрин и напомнить себе, что она не была чудовищем. Моё дыхание становилось поверхностным, и я чувствовал, что если останусь здесь, то скажу что-нибудь, чего на самом деле не думаю.
- Я думаю, что сейчас упаду в обморок, - услышал я сам себя, хотя слова прозвучали фальшиво даже для моих ушей. Отец резко на меня посмотрел. Я видел, что он не верит мне, но Гонория начала издавать громкие сочувственные квохчущие звуки.
Отец откашлялся.
- Я присмотрю за моим мальчиком снаружи, - сообщил он присутствующим прежде чем последовать за мной вниз по расшатанной лестнице.
- Стефан, - сказал отец, схватив меня за плечо как раз когда я открывал дверь, чтобы вернуться в мир, который я понимал.
- Что? – вздохнул я.
- Запомни. Никому об этом ни слова. Даже Деймону. До тех пор, пока к нему не вернётся здравый рассудок. Вот только я думаю, что его рассудок, возможно, был отнят у него нашей Кэтрин, - пробормотал он наполовину для себя и отпустил мою руку. Я застыл при упоминании имени Кэтрин, но когда я обернулся, то увидел лишь спину отца, направлявшегося в дом.
Я шёл обратно через город, желая быть верхом на Мезанотте вместо того, чтобы приезжать в карете. Теперь у меня не было выбора, кроме как идти домой пешком. Я повернул налево, решив срезать через лес. Просто не мог больше контактировать сегодня с какими бы то ни было людьми.

Той ночью Деймон пригласил меня поиграть в карты с его друзьями-солдатами, которые на некоторое время разбили лагерь в Листауне в двадцати милях от нашего города.
- Я может и не согласен с ними, но, чёрт возьми, они отлично играют в карты и пьют отличное пиво, - сказал он.
Позже я понял, что согласился, стремясь сбежать от отца и любых вопросов о вампирах. Но к тому времени, как наступили сумерки, а я не видел и следа Кэтрин или Эмили, я всем сердцем желал бы отказаться сопровождать Деймона. Мои мысли всё ещё были спутаны, и я хотел провести ночь с Кэтрин, чтобы заверить себя, что моя страсть ведёт меня в правильном направлении. Я любил её, но практически, разумная часть меня имела проблемы с непослушанием отцу.
- Готов? – спросил Деймон, облачённый в свою форму Конфедерата,остановившись в сумерках перед моей комнатой.
Я кивнул. Было уже слишком поздно говорить нет.
- Хорошо, - ухмыльнулся он и загремел вниз по лестнице. Я с тоской глянул в окно на каретный двор и последовал за ним.
- Мы собираемся в лагерь, - крикнул Деймон, когда мы проходили мимо кабинета отца.
- Подождите! – отец вышел из кабинета в гостиную, держа в руках несколько длинных веточек, покрытых крошечными сиреневыми цветками. Вербена.
- Носите это, - скомандовал он, засовывая по одной веточке в каждый из наших нагрудных карманов.
- Не стоит, отец, - кратко ответил Деймон, вытащил цветок из нагрудного кармана и запихнул в карман брюк.
- Я подарил тебе свободу, сын, дал крышу над головой. Сейчас, всё, о чём я прошу – сделать это, - сказал отец, ударив свои мясистым кулаком по ладони так сильно, что я увидел, как он сам вздрогнул от боли. К счастью, Деймон, обычно столь быстро набрасывающийся на любой признак слабости, не заметил.
- Ладно, отец, - Деймон пожал плечами и развёл руками, будто он проиграл. – Для меня будет честью носить этот цветочек для тебя.
Глаза отца сверкнули яростью, но он не сказал ни слова. Вместо этого, он просто отломал другую ветку и аккуратно засунул её в карман на мундире Деймона.
- Будьте осторожны, мальчики, - сказал отец перед тем, как удалиться в свой кабинет.
Деймон закатил глаза и мы пошли на улицу.
- Тебе не стоит быть с ним таким суровым, - пробормотал я, дрожа на ночном воздухе. Похожий на летний день превращался в зябкий осенний вечер, но туман, который был повсюду прошлой ночью, рассеялся, позволяя нам кристально ясно увидеть луну.
- Почему нет? Он же суров с нами, - фыркнул Деймон, ведя меня к конюшне. Мезанотта и Джейк были уже взнузданы и нетерпеливо топали копытами. – Я сказал Альфреду всё подготовить. Подумал, что нам придётся быстро отсюда сматываться.
Деймон перебросил ногу через спину Джейка и погнал его галопом вниз по тропе, затем он свернул в противоположном направлении от города. Мы ехали в тишине по меньшей мере полчаса. С только лишь стуком копыт и светом луны, проглядывающей сквозь густую листву, казалось, будто мы скакали прямиком в свои мечты.
Наконец, мы услышали звуки флейты, смеха и, временами, ружейных выстрелов. Деймон повёл нас вверх по холму к расчищенному участку леса. Палатки были расставлены повсюду, а в углу играл дудочник. Кругом прогуливались мужчины, у въезда были поставлены собаки. Было такое чувство, будто мы появились на загадочной тайной вечеринке.
- Добрый вечер, сэр? – двое солдат Кофедерации подошли к нам, направив на нас дула своих винтовок. Мезанотта сделала несколько шагов назад и нервно заржала.
- Рядовой Деймон Сальваторе, сэр! Здесь на побывке из лагеря генерала Грума в Атланте.
Два солдата сразу же опустили винтовки и слегка подняли свои шляпы в знак приветствия.
- Прости за это, солдат. Мы тут готовимся к сражению, но теряем наших парней, как мух, даже прежде, чем они попадают на поле битвы, - сказал высокий солдат, сделав шаг вперёд, чтобы похлопать Джейка по шее.
- Да, и это не из-за тифа, - продолжил солдат пониже и с усами, явно довольный, что поделился этой информацией с нами.
- Убийства? – кратко спросил Деймон.
- Как ты узнал? – удивился первый часовой, поглаживая свою винтовку. Я уставился в землю, не зная, что делать. Я чувствовал, что Деймон ставит нас в опасную ситуацию, но я не мог придумать, как это исправить.
- Мы с братом приехали из Мистик Фоллс, - сказал Деймон, резко дёрнув большим пальцем руки назад, как бы доказывая, что мы пришли именно с той стороны. – Это ближайший отсюда город, прямо за лесом. У нас там есть и некоторые свои проблемы. Люди говорят, это какой-то вид животного.
- Если не учитывать, что это животное хватается только за горло, а остальные части тела оставляет нетронутыми, - со знанием дела поведал усатый солдат, сверкающий взгляд его малюсеньких глаз бегал туда и обратно между нами.
- Хмм, - сказал Деймон, вдруг потеряв интерес. Но затем он сменил тему разговора. - Намечаются ли на сегодня какие-нибудь отличные игры в покер?
- Вон там, на поляне под дубовыми деревьями, - маленький солдат указал нам короткий путь к поляне неподалёку.
- Тогда будет хороший вечерок. Благодарю вас за помощь, - сказал Деймон с преувеличенной вежливостью. Мы пошли в направлении, которое показал солдат, пока Деймон внезапно не остановился перед маленьким кругом солдат, ютившихся вокруг огня и игравших в карты.
- Здравствуйте! Рядовой Деймон Сальваторе в отпуске, из парней генерала Грума, - уверенно сказал Деймон, соскальзывая с лошади, и оглядел лица, раскрашенные огнями костра. – Это мой брат, Стефан. Можем мы присоединиться?
Один рыжеволосый солдат взглянул на другого, самого старшего, в руках которого была праща. Он пожал плечами и сделал нам знак садиться на одно из брёвен, расставленных вокруг огня. – Не вижу причин отказать.
Адреналин засочился сквозь мои вены, как только мы устроились и взяли карты. Мои были хорошими: два туза и король. Я моментально вытащил на стол несколько помятых бумажек из кармана, заключая пари сам с собой. Если я выиграю деньги, тогда всё будет здорово с Кэтрин. А если нет, то… в общем, я не хотел думать об этом.
- Ва-банк, - убеждённо заявил я.
Когда мы закончили партию, я даже не был удивлён, что вышел победителем. Я улыбался, пока собирал свои деньги в кучку и осторожно клал их в карман. Я широко ухмылялся от облегчения, наконец чувствуя себя уверенным в своей любви к Кэтрин. Я представлял, что Кэтрин скажет. Умный Стефан, может быть. Сообразительный Стефан. Или она просто засмеётся, показывая свои белые зубки, и позволит мне взять её на руки и кружить снова и снова по комнате…
Мы сыграли ещё несколько партий после той, в ходе которых я потерял все деньги, которые выиграл, но мне было всё равно. Первая игра была проверкой, и теперь в моём сердце и разуме было необычайно светло.
- О чём ты думаешь? – спросил Деймон, доставая из кармана фляжку. Он протянул её мне, и я сделал большой глоток.
Обжигающее виски заструилось вниз по горлу, но я желал ещё. Не похоже было, чтобы кто-нибудь из других солдат собирался для новой партии. Пятеро, с которыми мы играли, слиняли пожевать табак, выпить ещё виски или слёзно рассказать кому-то о своих возлюбленных, оставшихся дома.
- Да ладно, брат, ты можешь мне сказать, - подбодрил Деймон. Он взял фляжку, отпил из неё и передал обратно мне.
Я сделал ещё один долгий глоток и задумался. Должен ли я рассказать ему? Все сомнения, которые были у меня раньше, пропали. В конце концов, он был моим братом.
- Ну, я думал о том, насколько Кэтрин отличается от любых других девушек, которых я встречал… - начал я уклончиво. Я понимал, что ступаю на опасную территорию, но часть меня до смерти хотела знать, знал ли Деймон о секрете Кэтрин. Я сделал ещё глоток виски и откашлялся.
- В смысле отличается? – спросил Деймон, его губы изогнулись в улыбке.
- Я имею в виду, она такая… - заговорил я, образумившись и отчаянно пытаясь отступить, - я просто имел в виду, что я заметил, что она…
- Что она – вампир? – перебил Деймон.
У меня в горле перехватило дыхание, и я зажмурился. Потом нервно огляделся вокруг. Люди пили, смеялись, подсчитывали свои выигрыши.
Но Деймон просто сидел там, всё с той же улыбкой на губах. Я не понимал, как он мог улыбаться. И тогда новая, мрачная мысль появилась в моей голове. Как Деймон узнал, кем была Кэтрин? Она рассказала ему? И произошло ли это тем же способом, перед туманным рассветом, в кровати? Я содрогнулся.
- Ну да, она – вампир. Что с того? Она всё ещё Кэтрин, - Деймон повернулся посмотреть на меня с напряжённой серьёзностью в его голубых глазах. – И ты ничего не скажешь отцу. Он такой же сумасшедший, как и всё это, - сказал он, потирая ботинком землю.
- Как ты узнал? – я не мог удержаться от вопросов.
Внезапно раздался выстрел.
- Солдат убит! – завопил мальчишка в форме, бросаясь от палатки к палатке, на вид ему было около четырнадцати. – Солдат убит! Атака! Все в лес!
Деймон побледнел.
- Я должен помочь. Ты, братишка, езжай домой.
- Ты уверен? – спросил я нерешительно, внезапно испугавшись. Деймон кратко кивнул.
- Если отец спросит, я выпил слишком много в салуне и остался дрыхнуть где-нибудь.
Послышался другой выстрел, и Деймон понёсся в лес, смешиваясь с морем других солдат.
- Иди! – крикнул он. Я побежал в противоположном направлении в теперь уже заброшенный лагерь и упёрся пятками в бока Мезанотты, шепча в пушистые уши и умоляя её бежать быстрее.
Мезанотта мчалась сквозь лес быстрее, чем когда-либо прежде; перебравшись на другую сторону моста Виккери-Бридж, она повернула, как будто точно зная, как добраться домой. Но в этот момент она встала на дыбы и заржала. Я удержался в седле, крепко обхватив её ногами и увидел неясную фигуру с золотисто-коричневыми волосами под руку с другой девушкой.
Я застыл. Женщины не выходят на улицу после наступления темноты без сопровождающего мужчины и в лучших обстоятельствах, и абсолютно точно не в эти времена. Не во времена нападений вампиров.
Фигура повернулась, и в отражении на воде я увидел бледное сосредоточенное лицо. Кэтрин. Она провожала молодую Анну из аптеки. Всё, что я мог видеть, это крупные кудри Анны, подпрыгивающие вокруг её плеч.
- Кэтрин! – крикнул я с лошади с силой, которой не думал, что обладаю. Теперь, вместо желания обнять её, я хотел своими руками усмирить её, не дать ей довести до конца те ужасные вещи, которые она собиралась сделать. Я почувствовал привкус желчи во рту, когда представил, как найду зазубренную ветку и воткну прямо в её грудь.
Кэтрин не обернулась. Она крепче схватила Анну за плечи и повела в лес. Я сильно пнул Мезанотту в бока, и ветер засвистел в ушах, пока я отчаянно пытался догнать их.

Я галопом мчался меж деревьев, пинками заставляя Мезанотту перепрыгивать через брёвна, с треском прорываться через кусты, - всё, что угодно, чтобы только не потерять из виду Кэтрин и Анну. Как я мог доверять Кэтрин? Как я мог думать, что люблю её? Я должен был убить её при первом удобном случае. Если я не догоню их, кровь Анны будет и на моих руках тоже. Как и кровь Розалин.
Мы добрались до одного вырванного с корнем дерева, и Мезанотта поднялась на дыбы, швырнув меня на лесную землю позади себя. Я почувствовал внезапную острую боль, с трескающим звуком ударившись виском о камень. Ветер оглушал меня, и я боролся за каждый вздох, зная, что убийство Анны являлось лишь делом времени, а потом Кэтрин покончит и со мной.
Я ощутил прикосновение нежных, холодный, как лёд, рук, поднимающих меня в сидячее положение.
- Нет… - выдохнул я. Даже просто дышать было больно. Мои брюки были разорваны, а на колене зияла большая глубокая рана. Кровь свободно струилась из моего виска.
Кэтрин опустилась на колени рядом со мной, рукавом платья останавливая кровотечение. Я заметил, как она облизала губы и затем плотно сжала их вместе.
- Ты ранен, - сказала она нежно, продолжая пережимать мою рану. Я попытался отодвинуться от неё, но она сжала моё плечо, удерживая меня на месте.
- Не волнуйся. Помни. У тебя моё сердце, - сказала Кэтрин, удерживая мой взгляд на ней. Я молча кивнул. Если меня ждала смерть, я надеялся, что она придёт быстро. И действительно, Кэтрин обнажила свои зубы, и я закрыл глаза, ожидая мучительного экстаза от её зубов на моей шее.
Но ничего не произошло. Вместо этого, я почувствовал холод её кожи у своего рта.
- Пей, - скомандовала Кэтрин, и я увидел маленькую рану на её тонкой белой коже. Кровь сочилась из пореза, словно ручеёк после ливня. Я отстранился и попытался отвернуться, но Кэтрин держала меня сзади шеи. – Доверься мне. Это поможет.
Медленно, со страхом, я позволил губам дотронуться до этой жидкости. В тот же момент я ощутил тепло, сбегающее вниз по моему горлу. Я продолжал пить, пока Кэтрин не отняла руку.
- Этого достаточно, - промурчала она, закрывая ладонью ранку. – Ну, что ты чувствуешь теперь?
Она откинулась назад на пятки и осмотрела меня.
Что я чувствовал? Я потрогал свою ногу, висок. Всё было гладким. Излечилось.
- Ты сделала это, - произнёс я недоверчиво.
- Я сделала, - Кэтрин встала и отряхнула ладошки одну об другую. Я заметил, что её рана тоже была полностью исцелена. – Теперь расскажи мне, по какой причине я должна была вылечить тебя. Что ты делаешь в лесу? Ты же знаешь, это небезопасно, - сказала она с беспокойством, противоречащим её упрекающему тону.
- Ты… Анна, - пробормотал я, чувствуя вялость и сонливость, как бывает после длинного, с обширными винными возлияниями, ужина. Я, хлопая глазами, осмотрел окружающую обстановку. Мезанотта была привязана к дереву, а Анна сидела на бревне, обняв поднятые к груди колени руками, и наблюдала за нами. Вместо ужаса её лицо было полным смущения, она переводила взгляд с меня на Кэтрин, а потом обратно.
- Стефан, Анна – одна из наших друзей, - ответила Кэтрин просто.
- А Стефан… знает? – спросила с любопытством Анна шёпотом, как будто я не находился в трёх шагах от неё.
- Мы можем ему доверять, - решительно ответила Кэтрин.
Я откашлялся, и обе девушки посмотрели на меня.
- Что ты делаешь? – спросил я наконец.
- Встречаюсь, – ответила Кэтрин, жестом показывая на близлежащую поляну.
- Стефан Сальваторе, - произнёс хрипловатый голос. Я завертел головой во все стороны и увидел третий силуэт, появляющийся из мрака. Почти бездумно я вытащил из нагрудного кармана вербену, которая казалась такой же полезной, как маргаритка, зажатая в моей руке.
- Стефан Сальваторе, - услышал я снова. Диким взглядом я метался между Анной и Кэтрин, но выражения их лиц было невозможно прочитать. Крикнула сова, и я прижал кулак ко рту, чтобы не закричать.
- Всё нормально, мама. Он знает, - сказала Анна темноте.
Мама. Это значило, что Перл тоже вампир. Но как она могла быть им? Она была аптекаршей, и предполагалось, что она лечит болезни, а не разрывает людям шеи своими зубами.
Перл появилась между деревьями, сосредоточенно глядя на меня.
- Откуда мы знаем, что он безопасен? – подозрительно спросила она голосом намного более зловещим, чем тот вежливый тон, которым она обычно разговаривала в своей аптеке.
- Он не опасен, - ответила Кэтрин, мило улыбнулась и мягко дотронулась до моей руки. Я вздрогнул и стиснул сильнее вербену, слова Корделии эхом отдавались в моей голове. «Эта трава может остановить беса». Но что, если мы всё поняли неправильно, и такие вампиры, как Кэтрин, не были бесами, но наоборот, ангелами? Что тогда?
- Брось вербену, - сказала Кэтрин. Я заглянул в её большие кошачьи глаза, и бросил растение на влажную лесную землю. В тот же миг Кэтрин наступила на веточку краешком туфли и втоптала её в сосновые иголки и листья.
- Стефан, ты выглядишь так, словно увидел привидение, - засмеялась Кэтрин, повернувшись ко мне. Но её смех не был язвительным. Наоборот, он звучал мелодично и слегка грустно. Я рухнул на скрюченный древесный корень. Я заметил, что мои ноги дрожат и крепко схватился руками за коленки, которые теперь были абсолютно гладкими, как будто никакого падения не случалось. Кэтрин расценила этот жест как приглашение расположиться на моих коленях. Она села и стала смотреть на меня сверху вниз, запустив пальцы в мои волосы.
- Сейчас, Кэтрин, он выглядит не так, будто увидел привидение. Он увидел вампиров. Троих из них, - я поднял взгляд на Перл, как если бы я был послушным школьником, а она моей учительницей. Она присела на соседний валун, и Анна пристроилась рядышком с ней, неожиданно выглядя намного моложе, чем на свои четырнадцать лет. Но, конечно, Анна была вампиром, и это значило, что ей вовсе не четырнадцать. Мой мозг был будто сдавлен, и я чувствовал кратковременные наплывы головокружения. Кэтрин легонько похлопала меня сзади шеи, и я начал дышать легче.
- Ладно, Стефан, - сказала Перл, опершись подбородком на сцепленные пальцы рук, и пристально посмотрела на меня. – В первую очередь, мне нужно, чтобы ты помнил, что мы с Анной твои соседи, твои друзья. Сможешь это запомнить?
Я был прикован к месту под её пронизывающим взглядом. Потом Перл улыбнулась необычной полу усмешкой.
- Хорошо, - выдохнула она.
Я тупо кивнул, слишком потрясённый, чтобы думать и, тем более, говорить.
- Мы жили в Южной Каролине сразу после войны, - начала Перл.
- После войны? – переспросил я прежде, чем смог себя остановить.
Анна захихикала, и на лице Перл отразился крошечный след улыбки.
- Войны за Независимость, - коротко объяснила Перл. – Мы были везучими, несмотря на войну. Все живы и здоровы, вся наша семья, - её голос надломился, и она на мгновение закрыла глаза перед тем, как продолжить. – Мой муж управлял небольшой аптекой, когда волна чахотки накрыла город. Все заболели – мой муж, двое сыновей, новорождённая дочь. До конца недели они все умерли.
Я не знал, что сказать. Мог ли я выразить соболезнования за что-то, что случилось настолько давно?
- И тогда Анна начала кашлять. И я знала, что не могу потерять и её тоже. Сказать, что моё сердце было разбито – не сказать ничего, - Перл сказала это, покачав головой, будто попав в тот, свой мир. – Я знала, что моя душа и мой дух будут разбиты. И тогда я встретила Кэтрин.
Я посмотрел на Кэтрин. Она выглядела такой молодой, такой невинной. Я отвернулся до того, как мы встретились взглядами.
- Кэтрин была другой, - продолжала Перл. – Она появилась в городе загадочно, не имея родственников, но она моментально стала частью общества.
Я кивнул, пытаясь представить, кто тогда погиб в Атланте в том пожаре, который привёл Кэтрин в Мистик Фоллс. Но я не стал спрашивать, ожидая, когда Перл продолжит свою историю.
Она прочистила горло.
- Итак, в ней было что-то необычное. Все женщины, и я в том числе, говорили об этом. Она, несомненно, была прекрасна, но было и что-то ещё. Что-то сверхъестественное. Некоторые называли её ангелом. Но потом мы стали замечать, что она никогда не болеет, несмотря на холодные времена года, и даже во время эпидемии чахотки в городе. Были определённые травы, которые она не трогала в аптеке. Чарльстон был тогда небольшим городом. Люди болтали.
Перл взяла Анну за руку.
- Анна бы умерла. Так сказал доктор. Я отчаянно нуждалась в лекарстве, сокрушённая горем и такая беспомощная. Вот какая я была – женщина, окружённая лекарствами, но неспособная помочь своей дочери выжить, - Перл с раздражением встряхнула головой.
- И что же случилось? – спросил я.
- Я спросила у Кэтрин однажды, не знает ли она чего-нибудь, что могло бы помочь. И как только я спросила, я поняла, что она знала. Что-то переменилось в её глазах. Но она всё равно несколько минут молчала, прежде чем дать ответ, и тогда…
- В одну из ночей Перл привела Анну в мои комнаты, - вставила Кэтрин.
- Она спасла меня, - нежным голосом сказала Анна. – И маму тоже.
- И так закончилось наше пребывание там. Мы не могли оставаться в Чарльстоне вечно, не взрослея, - объяснила Перл. – Конечно же, скоро мы должны были переехать снова. Так всегда происходит. Мы кочуем, перемещаясь между Ричмондом и Атлантой и всеми другими городами на этом пути. А теперь мы имеем дело с другой войной. То, что мы видим так много истории доказывает нам, что некоторые вещи никогда не меняются, - сказала Перл, печально улыбаясь.- Но есть и худшие способы проводить время.
- Мне здесь нравится, - призналась Анна. – Поэтому мне страшно, что нас отсюда прогонят, - она сказала последнюю часть шёпотом, и что-то в её тоне заставило меня почувствовать невероятную печаль. Я подумал о встрече, которую я посетил тем утром. Если отец сделает то, что задумал, их не прогонят – их убьют.
- Нападения? – спросил я наконец. Это был единственный вопрос, который мучил меня с тех пор, как Кэтрин раскрылась. Потому что, если она не делала этого, тогда кто…?
Перл покачала головой.
- Помни, мы твои соседи и друзья. Это сделали не мы. Мы никогда не вели бы себя так.
- Никогда, - повторила Анна, боязливо встряхнув головой, словно её в чём-то обвиняли.
- Но некоторые из нашего рода поступают таким образом, - мрачно сказала Перл.
Взгляд Кэтрин ожесточился.
- Это не просто мы или другие вампиры, которые доставляют неприятности. Естественно, все обвиняют нас, но, похоже, никто не помнит о том, что идёт война с её бессчётными кровопролитиями. Все люди беспокоятся о вампирах.
Слышать слова Деймона из уст Кэтрин было для меня как ведро холодной воды в лицо, напоминанием о том, что я был не единственной личностью в её мире.
- Кто эти другие вампиры? – спросил я угрюмо.
- Это наше общество, и мы сами позаботимся об этом, - ответила Перл с твёрдостью в голосе. Она пересекла поляну, сухие листья хрустели под её ногами, пока она не встала передо мной. – Стефан, я рассказала тебе историю, а теперь слушай факты: нам нужна кровь, чтобы жить. Но она не нужна нам от людей, - сказала Перл, как будто объясняя своему покупателю, как действует та или иная трава. – Мы можем получить её от животных. Но, как и люди, некоторые из нас не имеют самоконтроля и некоторые из нас нападают на людей. На самом деле не особо отличаясь от непослушных солдат, верно?
Внезапно в голове вспыхнул образ одного из солдат, с которыми мы совсем недавно играли в покер. Был ли кто-нибудь из них тоже вампиром?
- И помни, Стефан, мы знаем только некоторых. Их может быть больше. Мы не настолько необычные, насколько ты, возможно, думаешь, - сказала Кэтрин.
- И теперь, из-за этих вампиров, которых мы даже не знаем, за нами всеми охотятся, - продолжила Перл, слёзы наполнили её глаза. – Вот почему мы встретились сегодня. Нам нужно обсудить, что делать, и придумать план. Как раз этим утром Гонория Феллс принесла вербеновый эликсир в аптеку. Как эта женщина вообще узнала про вербену, я не имею представления. Внезапно, я почувствовала себя, словно животное, которое вот-вот загонят в угол. Люди смотрят на наши шеи, и я знаю, они задаются вопросами о наших ожерельях, сопоставляя тот факт, что все трое из нас всегда носят их… - Перл умолкла и подняла руки к небу, как будто в сердитой молитве.
Я быстро посмотрел на каждую из женщин и понял, что Анна и Перл носят такие же витиеватые ожерелья с камеей, какое было у Кэтрин.
- Ожерелье? – спросил я, схватившись за своё собственное горло, как будто я тоже носил загадочный голубой камень.
- Лазурит. Он позволяет нам ходить в дневном свете. Большинство представителей нашего вида лишены такой возможности. Но эти камни защищают нас. Они позволяют нам жить нормально и, возможно, даже дают возможность находиться ближе к нашей человеческой стороне, чем если бы их не было, - сказала Перл задумчиво. – Ты не знаешь, каково это, Стефан, - сухой голос Перл растворился во всхлипываниях. – Приятно знать, что у нас есть друзья, которым можно доверять.
Я достал носовой платок из нагрудного кармана и дал ей, не зная, что ещё я мог сделать. Она промокнула глаза и покачала головой.
- Мне жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось узнать об этом, Стефан. Я понимала с недавнего времени, что война меняет вещи, но я никогда не думала… ещё слишком рано снова переезжать.
- Я защищу вас, - услышал я себя, говорившего голосом, совершенно не похожим на мой.
- Но…но…как? – спросила Перл. Где-то вдалеке сломалась ветка, что заставило нас всех подпрыгнуть. Перл осмотрелась вокруг. – Как? – снова спросила она, когда всё осталось по-прежнему.
- Мой отец организует нападение в ближайшие несколько недель, - я почувствовал крошечный укол предательства, пока говорил это.
- Джузеппе Сальваторе, - вздохнула Перл с неверием. – Но как он узнал?
Я покачал головой.
- Вместе с отцом Джонатан Гилберт, и Гонория Феллс, и мэр Локвуд, и шериф Форбс. Они, кажется, узнали о вампирах из книг. У отца есть старая книга в кабинете, и вместе у них возникла идея возглавить осаду.
- Тогда он сделает это. Джузеппе Сальваторе не тот человек, который легко отступит от своих убеждений, - констатировала Перл.
- Да, мадам, - я вдруг понял, как смешно называть вампира «мадам». Но кем был я, чтобы говорить, что нормально, а что нет? И снова я мысленно перенёсся к моему брату и его словам, его небрежному смеху, когда разговор дошёл до истинной сущности Кэтрин.
Может Кэтрин никогда не была злой, или вообще необычной. Может единственной редкостью был тот факт, что отец помешан на истреблении вампиров.
- Стефан, я клянусь тебе, что ни в одном моём слове не было лжи, - сказала Перл. – И я знаю, что мы будем делать всё, что в наших силах, чтобы больше ни одно животное или человек не были убиты, пока мы здесь. А ты просто обязан делать то, что можешь ты. Для нас. Потому что я и Анна прошли слишком много, чтобы просто быть убитыми нашими соседями.
- Этого не случится, - сказал я с большей убеждённостью, чем когда-либо в моей жизни. – Я ещё не уверен, что буду делать, но я буду защищать вас. Я обещаю, - я давал обещание всем троим, но смотрел только на Кэтрин. Она кивнула и маленькая искра зажглась в её глазах.
- Хорошо, - подытожила Перл, протянув руку, чтобы помочь сонной Анне подняться. – Что ж, мы находимся в лесу слишком долго. Чем меньше нас видят вместе, тем лучше. И, Стефан, мы доверяем тебе, - сказала она с тончайшим намёком на предупреждение в её богатом голосе.
- Конечно, - ответил я, схватив Кэтрин за руку, пока Перл и Анна уходили с поляны. Я не беспокоился за них. Потому что они работали в аптеке и могли отправиться на прогулку посреди ночи; они легко могли сказать любому, кто увидит их, что они искали травы и грибы.
Но я боялся за Кэтрин. Её руки выглядели такими маленькими, а глаза такими испуганными. «Она рассчитывает на меня», - эта мысль переполняла меня, вселяя в меня в равной степени гордость и страх.
- О, Стефан, - сказала Кэтрин, быстро обвив руками мою шею, - я знаю – всё будет хорошо, пока мы вместе.
Она взяла меня за руку и стащила на лесную землю. И тогда, лёжа с Кэтрин на влажной почве среди сосновых иголок и чувствуя запах её кожи, я больше не боялся.