Another story of love

вместо пролога

Конец зимы. Небо всё ещё зябко кутается в низко проплывающие бледно серые тучи. Но иногда бывают моменты, когда кажется, будто кто-то, пренебрегающий советами об осторожном обращении с острыми предметами, в исступленном отчаянии начинает размахивать невидимым ножом, вспарывая это блеклое однообразие. Тогда в образовавшихся прорехах можно увидеть бесконечно далёкую, по-весеннему ослепительную синеву, украшенную легкими комочками, напоминающими взбитые сливки, белоснежных облаков.

На одном из них, удобно развалившись, словно на мягких пуховых подушках, и болтая босыми ногами, сидят два белокурых ангелочка. Один из них — милый карапуз с очаровательными ямочками на щечках цвета утренней зари, - устроив на пухлых коленках маленький колчан, из которого виднеется разноцветное оперение по крайней мере дюжины стрел, беззаботно напевает веселую мелодию, одновременно пытаясь развернуть блестящую обертку шоколадной конфеты. Расправившись с фольгой, он сразу же запихивает сладость в рот и, причмокивая розовыми губками, закрывает от удовольствия глаза. За ним, снисходительно улыбаясь, наблюдает его сосед, внешность которого несколько отличается от облика его сородичей, изображенных на полотнах великих мастеров эпохи возрождения. У него ярко синие глаза, изумительной формы нежно очерченные губы и немного выдвинутый вперед упрямый подбородок. По сравнению с сидящим рядом крепышом он кажется щуплым, зато сложенные за его спиной крылья даже в таком состоянии выглядят более внушительно. В тонких, почти прозрачных пальчиках он крутит плоскую серебристую коробочку.

От наблюдения за увлеченно уплетающим шоколад братцем его отвлекает скользнувший по руке солнечный зайчик. Повернувшись к игриво выглянувшему из-за тучи солнцу, хрупкий ангел довольно жмурится и подставляет под теплые ласковые лучи чуть порозовевшее личико.
В это время успевший прикончить конфету карапуз открывает глаза и, оглядевшись, замечает в руках своего соседа маленький блестящий предмет.
 - Что это у тебя? - чистым высоким голосом спрашивает он и, не дождавшись ответа, пытается выхватить заинтересовавшую его вещь.
Продолжающий жмуриться ангел ловко отдергивает руку:
 - Это - GPS-навигатор. Извини, посмотреть не дам — собьешь настройки, а мы как раз сейчас будем над точкой. Вот отработаю этот контракт, тогда сможешь поиграть.
 - Да не очень то и хотелось, - обиженно надувает губки крепыш, но тут же, хихикнув, по-приятельски хлопает брата по плечу: - Кстати, как ты умудряешься план выполнять? Ходят слухи, что тебе самых безнадёжных клиентов подкидывают... Может быть, поделишься профессиональными секретами?
 - Весь секрет заключается в том, чтобы оказаться в нужное время над нужным местом, - пожимает плечами синеглазый и, лукаво улыбнувшись, тихо добавляет: - Ну и, конечно, не стоит пренебрегать новейшими разработками в области современных технологий...
Тут внезапно раздаётся писк.
 - О! Сейчас покажу... - он внимательно разглядывает высветившуюся на сенсорной панели ожившего серебристого прибора схему и, достав непонятно откуда stylus, тычет им в одну из строчек списка в правом верхнем углу экрана, после чего демонстрирует появившиеся цифры и значки — 47°56´52.38¨ N; 124°23´01.76¨ W — завороженно наблюдающему за ним карапузу. - Знаешь, что здесь написано? Нет? Ладно, тебе это не надо... Так... погода идеальная — низкие тучи. Мы прямо над ними, значит, расстояние до цели не больше 250-300 метров. То, что доктор прописал! У нас в запасе есть семь минут на подготовку. Опаздывать нельзя, промахиваться — тоже. Как говорится, точность — вежливость снайперов.

Тут хрупкий блондин запускает руку в невесомую, словно лебяжий пух, белизну облака, на котором они сидят, и бережно вынимает длинный (чуть больше метра) светлый кейс. Четкими, уверенными движениями он откидывает крышку и достаёт оттуда снайперскую винтовку цвета слоновой кости. Не больше двадцати пяти секунд у него уходит на то, чтобы оснастить её массивным интегральным глушителем и закрепить сверху ствольной коробки оптический прицел. Легко коснувшись пластика в передней части цевья, он быстро раскладывает сошку и устанавливает её как можно ближе к краю облака, чтобы ствол оружия имел максимальную свободу перемещения в вертикальной плоскости.
Заметив отвисшую челюсть соседа, синеглазый ангел довольно улыбается и звенящим от восторга голосом продолжает:
 - Ты не смотри, что у винтовки цвет такой. Она настоящая — это спецзаказ: все технические характеристики соблюдены. А вот патроны уже с моими доработками. Гляди: - он снимает магазин и выщелкивает один из пяти крупнокалиберных патронов со сравнительно короткой гильзой, украшенной рисунком в виде сердца, проткнутого стрелой. Но вовсе не художественное творчество привлекает внимание к зажатому в тонких пальцах патрону, — пулю окружает светящаяся полупрозрачная дымка, состоящая из мельчайших, хаотично движущихся золотистых частиц, среди которых периодически вспыхивают ярко алые искры. Удовлетворенный произведенным эффектом (глаза карапуза стали размером с блюдца) щуплый малыш возвращает на место патрон; немного рисуясь, одним движением присоединяет располагающийся по схеме булл-пап магазин и, лихо передёрнув затвор, небрежно добавляет: - Правда, пришлось повозиться, чтобы изменение состава сплава и чуть увеличенная масса — теперь она составляет 76,12 грамма — не отразились на баллистическом коэффициенте и без того тяжелой пули. Но в нашем случае такой вес является, скорее, преимуществом, позволяющим добиться повышенной пробивной способности, характеризующей данный вид боеприпасов... Э-э... Братишка, ты вообще меня слышишь?... А понимаешь?... Да? Странно, по тебе не скажешь! Ну да ладно... Эх, не доводилось мне раньше работать с этим снайперским комплексом, но, будем надеяться, модернизированные мной патроны СЦ-130ВПС не подведут... Так, заболтался я с тобой — семь минут на исходе. Ну что? Смотри, как работают профессионалы... Понеслась!

С этими словами белокурое создание поправляет коротенькую тунику и, распластавшись на белоснежном пушистом покрывале облака, сразу же приникает к оптической линзе, выцеливая искомый объект, так как именно в это мгновение, будто по заказу, низкие тучи разъезжаются в стороны. Аккуратно отложив в сторону миниатюрный лук и колчан со стрелами, розовощекий амурчик осторожно, словно боясь упасть, тоже подползает к краю и, свесив голову, смотрит вниз: прямо под ними, неподалёку от проходящей через маленький городок автострады располагаются хорошо различимые даже невооруженным глазом, приземистые корпуса темно-красных зданий. На одном из этих строений, воспользовавшись преимуществами оптики переменной кратности, можно разглядеть табличку с надписью «Forks High School».

Звук выстрела практически не отличим от щелчка вскрываемой банки с «колой»... Убрав палец со спуска, находчивый купидон быстро клацает затвором и, снова припадает к оптическому прицелу, пытаясь оценить эффективность своей стрельбы. В молчании проходят две минуты.
 - Упс!... Попадание стопроцентное, но у нас, кажется, тяжелый случай, - бормочет стрелок, не отрываясь от наблюдения за целью. Легкий ветерок, налетев, топорщит перышки на его крыльях и, словно подбадривая, треплет буйные золотые кудряшки. Вдруг сосредоточенное выражение на его лице сменяется задумчивостью, синие глаза прищуриваются, уголки нежных губ чуть приподнимаются в лукавой усмешке: - Ну что же... И это лечится... контрольным в голову!

Упаковав разобранную винтовку и комплектующие в кейс, крылатый снайпер счастливо улыбается и, поймав восхищенный взгляд собрата по профессии, вносит своевременное предложение:
 - Думаю, удачное выполнение столь сложного контракта необходимо отметить. Ты мне, помнится, конфеты предлагал... Остались ещё?
 - Остались. Чуть-чуть... - карапуз при упоминании о сладостях заметно оживляется и достаёт из кармашка четыре леденца. Простодушно хлопая пушистыми ресницами, он с готовностью протягивает их соседу, в ответ на что тот иронично поднимает бровь и вопросительно смотрит в его чистые, по-детски наивные бирюзовые глаза. Смутившись от того, что его план так быстро разгадали, погрустневший крепыш, немного колеблясь, запускает ладошку в другой карман и выкладывает рядом с собой жменю «Кара-Кума».
 - Да не жадничай ты! Я тебе завтра «Raffaello» притащу, - щуплый ангел придвигается ближе к угощению и, хихикнув, дергает карапуза за краешек туники: - Лучше вспомни, кто в прошлый раз в одиночку схомячил весь мой запас трюфелей в шоколаде, а?...

Тягучие, как кисель, светло-серые тучи, запоздало обнаружив просвечивающий сквозь неизвестно как образовавшуюся дыру кусочек ярко голубого неба с одиноким белым облаком в центре, снова смыкают свои ряды. И поэтому никто из жителей небольшого городка, расположенного на северо-западе штата Вашингтон, уже не может расслышать, как в безбрежной небесной синеве звучит мелодичный, напоминающий звон хрустальных колокольчиков смех двух крылатых сладкоежек, изредка прерываемый шелестом конфетной фольги...

фрагмент из "Непридуманных историй,
рассказанных господином N."

Знай, это любовь, с ней рядом Амур крыльями машет.
Знай, это любовь, сердце не прячь — Амур не промажет.
Ляпис Трубецкой. «В платье белом».
Глава 1.
« Я пялился на трещины штукатурки в углу кафетерия... »
Сегодня студенты школы взбудоражены появлением в нашей среде новенькой. Из солнечной Аризоны к нам пожаловала дочь шефа полиции. Вот это событие! Едва я вошел в кафетерий, в моей голове взорвался шквал голосов: мысли учеников старших классов занимала новая девушка. Я привычно отгородился от этого потока совершенно не интересующей меня информации, думая о том, насколько скучна, должно быть, жизнь обывателей Форкса, если приезд обычной девчонки способен вызвать такое сильное возбуждение в их умах.
 - А у шефа Свона неплохой вкус! Если судить по внешности его дочурки, то лет семнадцать назад он женился на настоящей красавице, - услышал я приглушенный бас Эммета. - Эдвард, послушай, что на уме у этой малышки. Она уже минуты две таращится в нашу сторону, слушая, как ей о нас бубнит на ухо её соседка,... как её... кажется, Джессика.

Не отвлекаясь от созерцания противоположной стены, я перестал блокировать окружающий шум и среди разноголосого гомона посетителей кафетерия услышал бормотание Джессики, которая как раз сейчас занималась пересказом очередной сплетни о семье Калленов. Почти одновременно с этим я ощутил на своём затылке чей-то пристальный взгляд. Странно... Где-то глубоко, на уровне инстинктов всколыхнулось легкое чувство тревоги: я сидел спиной к окну, выходящему на абсолютно пустынную в данный момент (я был в этом уверен!) асфальтированную площадку... Паранойя? Или та парочка гризли, которую мы вчера с Эмметом обнаружили на охоте, умудрилась до встречи с нами обожраться галлюциногенными грибами? Как бы то ни было, ощущение - не из приятных: во взгляде, сверлившем мою спину, чувствовалась какая-то по-деловому отстраненная заинтересованность и холодный расчет — так сказать, извини, приятель, ничего личного, но...

Даже по прошествии огромного количества лет я помню весь этот день до мельчайших подробностей и готов поклясться, что в ту секунду почувствовал легкий толчок в спину чуть ниже левой лопатки. Словно какой-то ловкий шутник всё же ухитрился незаметно запустить в меня мелким, но довольно острым камешком.

Черт, что ж это творится-то? Стараясь не двигаться слишком быстро, я обернулся: правая створка окна была приоткрыта, но за ней никого не наблюдалось. Так, значит, всё-таки грибочки... Да чтоб я когда-нибудь ещё с гризли связался!... Тут я услышал, как кто-то произнес моё имя. Среагировав чисто инстинктивно, я повернул голову в сторону говорившего и замер, не в силах пошевелиться: на меня в упор смотрели широко расставленные желто-зеленые глаза... Это ещё кто?... Почему-то сразу вспомнилась шутка о том, что хорошая крыша «еде-ет сама-а-а»... Я моргнул. Нет, это не глюк — девушка со странными глазами, сидящая рядом с Джессикой, продолжала меня довольно бесцеремонно разглядывать. Это новенькая? «Так вот ты какой, северный олень»! Очень даже ничего... Что же ты так на меня смотришь, милая?

Продолжение следует...

"Эта тема", безусловно, создавалась для всех. Но мне кажется, что твоё замечание на данный момент неактуально : это не прода, а новая тема - почему ты считаешь, что необходимо отписаться по указанному тобой адресу?
Будет прода - отпишусь обязательно .

Юсаги, такое количество восклицательных знаков радует глаз - спасибо.

- Эд, перестань строить девушке глазки — испугаешь ещё, - не выдержал Эммет. - Лучше расскажи, о чем она думает, пока ты с ней в гляделки играешь... Ой, только не надо качать головой, Элис! Что я такого сказал? Интересно же...
- Мне уже и самому интересно, - я первым отвел взгляд (давненько такого не было — обычно люди инстинктивно чувствуют угрозу с нашей стороны и сразу отворачиваются, как только замечают, что кто-либо из нас обратил на них внимание) и, отмахнувшись от вновь зарождающегося тревожного предчувствия, попытался просканировать девчонку...

И ничего не услышал... Ни-че-го!!!... Ничего??? Чувство тревоги истерически взвыло и, захлебнувшись, за долю секунды трансформировалось в нарастающую с каждым мгновением панику. Со мною что-то не так... Куда подевался дар? Что вообще происходит?
Вдруг у меня в голове будто что-то взорвалось: лицо опалило жаром, перед глазами вспыхнули и закружились в бешеном танце золотисто-оранжевые искры. Свет внезапно померк, исчезли звуки... Медленно проползла секунда — и вновь нахлынул шум голосов, вернулось зрение, улеглась паника и всё сразу стало как-то предельно ясно: с моим даром ничего не случилось — я легко могу прочесть мысли любого, кто находится в этом помещении, кроме... новой девушки. Это не со мною — с ней что-то не так...

- Эдвард, оставь в покое стол, - на моё запястье легли изящные пальцы с красивой формы ноготками, покрытыми бордовым лаком.

Я разжал кисть — на пластиковой столешнице красовались глубокие вмятины от моей ладони. Да уж...

- Спасибо, Элис... Черт, день сегодня не заладился как-то... - я вздохнул и попытался выровнять пластик, но он раскрошился у меня в руках. Не везет — так не везет.
- Эд! Да ты не парься: не хочешь говорить, что о тебе думает та девчонка, - и не надо. По твоей реакции и так можно догадаться, что ничего оригинального на твой счет у неё в мозгах не созрело, - хохотнул Эммет, неверно истолковав причину, по которой пострадал стол.
- В том-то всё и дело: я не знаю, что у неё в мозгах, - медленно проговорил я, всё ещё пытаясь смириться с этим фактом. Четверо ослепительно обаятельных вампиров, оккупировавших вместе со мной дальний от входа угловой столик, уставились на меня в немом изумлении. Я их, конечно, понимаю: сам в шоке (первый такой случай за девяносто лет!), но чего ж так пялиться? Как можно равнодушнее я пожал плечами — мол, подумаешь, чепуха какая — и добавил: - Я её просто не слышу... Только не спрашивайте: «Почему?» - кто бы мне самому это объяснил...

А действительно, чего это я так разволновался? Ну зачем мне знать, что на уме у этой красивой девочки? Тут я почувствовал необъяснимую потребность посмотреть на неё ещё раз. Словно подчиняясь притяжению невидимого магнита, я повернул голову: сидящая вполоборота девушка была увлечена болтовнёй соседки, позволяя беспрепятственно себя разглядывать, чем я и занялся.
Густые тёмно-каштановые волосы, собранные на затылке в «конский хвост», едва сдерживаемый пластмассовой заколкой, служили прекрасной оправой для её необычного лица. Оно было треугольной формы, которую подчеркивали высокие, немного выступающие скулы. Над чуть раскосыми, миндалевидными глазами плавно изгибались длинные черные брови. Тонкий, с легкой горбинкой нос, красиво очерченные губы цвета спелой малины, изумительная линия шеи...

- О! Кажется, за тобой снова наблюдает Эдвард Каллен, - отвлёк меня от дальнейшего исследования возбужденный голос Джессики, который я отчетливо расслышал даже несмотря на шум и разделяющее нас расстояние. Она, будто удерживая, схватила новенькую за рукав и, придвинувшись к ней ближе, зашептала на ухо: - Не оборачивайся и сделай вид, что ты его не замечаешь: не стоит обольщаться — этот надменный зазнайка ещё не одной девушке из нашей школы не уделил более трёх минут своего драгоценного внимания.

Ну-ну, посмотрим, какое впечатление произвела эта вполне заслуженная мной характеристика на объект моего наблюдения... Как плохо, что я не могу узнать, о чем она думает!
С точностью до наоборот последовав совету Джессики, девушка повернулась в мою сторону, и я вновь оказался в плену удивительных глаз. Казалось, в их глубине прячутся два маленьких солнца — создавая иллюзию солнечного затмения в миниатюре, её зрачки охватывал золотистый ореол, и расходящиеся от него во все стороны лучи, словно брызги расплавленного золота, растворялись в травянистой зелени ближе к краю радужки. Похожего цвета глаза я видел буквально вчера, возвращаясь с охоты в компании Эммета, у дикой камышовой кошки, которая едва не распустила на ленточки мои джинсы, ошибочно решив, что я представляю опасность для её маленького семейства — двух копошащихся в порыжевшей влажной траве слепых котят.

Вопреки ожиданию, заметив мой откровенно оценивающий взгляд, девушка не засмущалась и не опустила голову, лишь легкий румянец коснулся нежной кожи её щёк. Она откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки и, вопросительно приподняв бровь, уставилась на меня. В её глазах читался неприкрытый вызов. Потрясающе! У девочки напрочь отсутствует инстинкт самосохранения! Я сдержанно улыбнулся в ответ, мысленно перебирая возможные варианты дальнейшего развития ситуации.
Ещё несколько минут назад неспособность «прочесть» новую студентку нашей школы меня испугала, затем вызвала раздражение, а теперь я с удивлением обнаружил, что получаю удовольствие, пытаясь угадать ход её мыслей и строя предположения относительно шагов, которые она может предпринять. С неё станется подойти ко мне и поинтересоваться, чем вызвано такое пристальное внимание к её персоне... Подойдет или нет?... Я продолжал разглядывать это чудо с кошачьими глазами, игнорируя каблук Элис, весьма ощутимо давивший на мою ногу (будет должна мне новые кроссовки!), и подсчитывая секунды до того момента, когда терпение девушки подойдет к концу: благодаря усилившемуся притоку крови (очаровательное зрелище!) её скулы уже начали приобретать оттенок, свойственный цветкам амаранта, а губы... губы... Не может быть! Я опять ошибся, неверно спрогнозировав её реакцию на моё намеренно наглое поведение: всего мгновение назад решительно сжатые губы сейчас улыбались. Заметив мой недоумевающий взгляд, прикованный к определённой части её лица, эта непредсказуемая девчонка весело фыркнула и... отвернулась от меня, так как раздраженная Джессика, завистливо подумав о том, что «Эдвард Каллен слишком уж долго пялится на новенькую!» (мне захотелось в неё чем-нибудь кинуть), поднялась из-за стола со словами:

- Кэт, нам пора уходить: ты же хотела ещё зайти в административный корпус. Если не поторопимся, то можем опоздать на занятия.

Кэт? Да уж, более подходящее имя для этого создания было бы трудно придумать... Моментально потерявшая ко мне всякий интерес, девушка подхватила свой поднос и направилась к двери, а я, уловив боковым зрением, как не меньше дюжины голов повернулись одновременно ей вслед, понял, что оказался не единственным, кто захотел оценить её вид, так сказать, со спины. А посмотреть там, честное слово, было на что! Её фигуру нельзя было назвать спортивной — для этого она была слишком женственной, но слово «хрупкая» к ней тоже не подходило. Тонкая, подчеркнутая короткой курткой талия; стройные, но в то же время восхитительно округлые бёдра; аккуратные, идеальной формы ягодицы, соблазнительно обтянутые узкими черными брюками, которые были заправлены в... высокие, почти армейского образца ботинки на толстой рифлёной подошве (удивительно, но смотрелись они на ней очень гармонично)... Двигалась она мягкой, расслабленно-грациозной походкой, ловко лавируя между столиками, и было видно, как под облегающей её фигуру темной тканью напрягается каждая мышца сильного, гибкого тела.
Девушка поставила пустой поднос на стопку других и уже собралась выходить, как вдруг на неё налетел, едва не сбив с ног, какой-то высокий парень, внезапно заскочивший в столовую с улицы. От резкого толчка её голова мотнулась назад, а густые, закрученные на концах локоны каштановых волос, спружинив, рванули крепления заколки и рассыпались, заструившись блестящим водопадом по её плечам и спине. Они были разной длины, причем самый длинный сворачивался в кольцо где-то в районе её крестца.

- Ох, прости, - без тени сожаления в голосе медленно проговорил виновник происшествия, разглядывая это неожиданное препятствие на своём пути, и я невольно вздрогнул, увидев возникшую перед мысленным взором парня картинку: длинные темные пряди разметались по его обнаженной груди, укрывая лежащую на его плече девушку.

Да, приятель, богатая фантазия — плохой союзник для неконтролируемых гормонов в твоём возрасте: крышу снесет — не заметишь. Хотя... Я на долю секунды представил, как роскошная каштановая грива касается моей кожи (заманчивая перспектива!)... и с удивлением прочёл различные варианты только что посетившей меня бредовой идеи в головах сразу нескольких старшеклассников, наблюдавших за новой студенткой. Причем (невероятно!) мысли парней, сидящих за моим столиком и также обративших внимание на произошедшее у выхода из кафетерия столкновение, текли примерно в том же направлении, правда, несколько рискованно отличаясь от мечтаний незрелых подростков в сторону большего разнообразия. Я усмехнулся и, не глядя в их сторону, покачал головой. Безошибочно сопоставив мою реакцию с собственными (надо заметить, весьма оригинальными) фантазиями, Джаспер мгновенно взял себя в руки. Эммет же, мысленно послав меня к черту, вслух ехидно произнёс:

- Эдвард, по-моему тебе просто необходимо прогуляться на Аляску.
- Зачем это? - я сделал вид, что не понимаю его намёка; взял со своего подноса яблоко и, проводив взглядом исчезнувшую за дверью фигуру девушки с распущенными волосами, — от моего внимания не укрылось, что молодой человек, который чуть не уронил её всего пару минут назад (я узнал в нём капитана школьной команды по футболу Роя Митчела), резво выскочил из столовой следом за ней, — вопросительно посмотрел на ухмыляющегося брата.
- Мне почему-то кажется, что ты так заинтересовано разглядывал дочь шефа полиции вовсе не из-за того, что у тебя не получилось взломать её черепушку.
- А я вообще не понимаю, почему все на неё косятся, - с тщательно скрываемым раздражением в голосе холодно произнесла Розали. - Она какая-то дикая...
- Я думаю, Эду просто понравились её ботинки: он о таких, наверное, лет двадцать уже мечтает, - с самым серьёзным выражением лица глядя на Роуз, заговорщицким шепотом поведал Эммет.

Джаспер, Элис и Розали прыснули со смеху, а Эммет, широко улыбаясь, уставился на меня, ожидая ответного выпада. Но мне было не до него: я крутил в руке яблоко и, разглядывая его румяные бока, размышлял над тем, что сказала Роуз. У нашей «королевы красоты» был удивительный талант, о котором она сама, видимо, и не подозревала: иногда, основываясь на чисто интуитивном восприятии (насколько я знаю, анализировать что-либо было не в её правилах), она давала поразительно точные характеристики событиям или людям, что и продемонстрировала только что.
В заинтересовавшей меня девушке действительно было что-то, выделявшее её из общей массы сверстниц. И дело было даже не в бесспорно красивой внешности (за свою жизнь я видел немало женщин, достойных восхищения). Эта разница чувствовалась в ощущениях, которые возникали при взгляде на неё. Так отличаются дикие, величественные заросли джунглей от аккуратно постриженной, ухоженной лужайки английского парка; дышащая солёной свободой, пленительно изменчивая синева океана — от зеркальной поверхности маленького пруда где-нибудь на юге Швейцарии; опасные, порожденные буйным воображением самой природы заснеженные склоны Эвереста - от идеально выверенной трассы слалома на зимних олимпийских играх...
Ход моих мыслей был прерван самым бесцеремонным образом: чем-то необычайно взволнованная Элис щёлкала пальцами у меня перед носом, при этом так воткнувшись каблуком в мою ногу, что кроссовок после этого уже стопудово можно будет выкидывать.

- Эдвард! Да проснись же! Что с тобой происходит? Нам срочно надо поговорить!
- Элис! Перестань портить мне обувь! Я тебя и так прекрасно слышу.
- Может, ты и слышишь, но не понимаешь! Нам! Надо! Поговорить!!! - её обычно нежный голос сейчас напоминал шипение.

Неужели так переживает, решив, что я действительно имею какие-то виды на дочку шефа полиции? Меня уже начала доставать забота Элис — какая-то она нервная сегодня... Нет, даже и знать не желаю, что творится в её голове. И говорить с ней на эту тему у меня нет ни малейшего желания. Я взглянул в гневно сверкающие янтарные глаза и, стараясь быть как можно более убедительным, едва слышно прошептал:
- Послушай, я знаю, что за ленчем вел себя неосторожно — не стоило так смотреть на ту девочку. Не беспокойся: я постараюсь больше так не делать, - я встал из-за стола. - Мне пора идти...
- Эдвард!!! Не надо...

Не став слушать далее, я уже пробирался к выходу из столовой.
Выйдя из здания, я направился в сторону корпуса, где у меня через несколько минут должен был начаться последний урок, но притормозил, уловив краем уха голос Эммета, всё ещё сидевшего в кафетерии:
- Джаспер, да успокой ты её, наконец... Элис, чего ты дергаешься? Эд, конечно, расстроился из-за того, что ты его любимые тапочки продырявила, но не переживай: узнаешь у новенькой, где она себе такие ботфорты оторвала, и купишь ему такие же... И камуфляж в придачу... Ха-ха... Вот увидишь: он тебя сразу простит!...Ха-ха...

Представив себя в подобном виде, я тоже расхохотался, в результате чего заработал удивленные взгляды обогнавших меня девушек. Они захихикали, заметив, что стали объектами моего внимания, но тут же, ведомые безупречно сработавшим инстинктом, резко ускорили шаг и свернули на соседнюю аллею. Усмехнувшись, я продолжил путь. Последним на сегодня уроком была биология...